— Всё посмотрела? Давай ещё член покажу? — оскаливается он, а я дрожать резко начинаю.
Хапаю воздух ртом возмущенно и смущенно одновременно, когда уже ему в глаза смотрю.
— Сам на него смотри, животное, — шиплю и с места прочь срываюсь, а в спину мне смех доносится.
Я побежала к себе домой, не оглядываясь. Забежала, и мама сразу указаниями меня обложила. Нужно было с Медведевым ехать за трубой и купить ведра, много тряпок и желательно средства от плесени. Я кивнула и пошла к машине. Запустила двигатель и медленно подъехала к дому Медведевых, выжидая Арсения.
Я бы и сама трубу купила, зная, какой диаметр, но что такое спайка и какую именно нужно, я даже представления не имела, а в магазине глупой казаться уж очень не хотелось.
Ждала я минут десять и дышала уже возмущенно, пролистывая ленту новостей социальной сети, а потом краем глаза заметила, как Медведев выходит с белокурой красоткой и вопросительно бровь изгибает, смотря на машину.
Арсений отсалютовал красотке, а та его таким обидчивым взглядом проводила. Мне впервые захотелось человеку в рожу плюнуть! Невоспитанный… Не галантный… Изверг!
Он вдруг мою дверь открывает и на крышу машины нависает. На лице его оскал звериный, и близко ко мне сейчас настолько, что можно придушить легко, быстро и, кажется, бесполезно. Я уже его взглядом убиваю за то, какой он ничтожный.
— Ты ничтожество, Арсений, — шиплю я и смотрю на него прямо и с отвращением.
— А ты когда так вылупиться успела? Где страх, Милка? — хохочет, демонстративно запрокидывая голову назад.
— Ты животное! — шиплю снова, — Девушка вон слезы в глазах держит, потому что ты даже после того, как её отымел, попрощаться с ней не можешь! — киваю на красотку, — иди хотя бы такси ей вызови! — шиплю и двери на себя тяну, чтобы закрыться.
— Да сейчас! Что тут трешься вообще? — рычит он.
— Нам вместе ехать. Мне ведра и тряпки купить нужно, а тебе трубу и спайку, — ворчу я.
— Шикарно, — оскаливается снова, — я за рулем, — бросает мне.
— Нет, — пытаюсь закрыть двери.
— Да, — стоит он как статуя и не дает закрыть.
— Дам сесть за руль, если мы её до дома подвезем, — киваю на удаляющуюся девушку.
— Ты заканчивай давай мозги мне делать и на пассажирское пересаживайся, — морщится он, рычит еще.
— С места не сдвинусь! — вжимаюсь в сидение, а он вздыхает яростно. — Ей! Света? Прыгай в тачку! До дома подкинем! — кричит он девушке, а я морщусь на него.
— Я Наташа!
— А разница? Прыгай давай! — пожимает он плечами, руки разводит по сторонам.
Он бросает на меня взгляд и сам тоже морщится.
— Ты чего так смотришь?
— Ты даже имени её не помнишь!? — вскрикиваю рассерженно.
— Радуйся, что все твои помню, — скалится он, и я, фыркнув, из машины выхожу.
Подхожу к другой двери и раскладываю сиденье, чтобы залезть назад, но Медведев не пускает меня и говорит, чтобы я впереди сидела. На свой страх и риск, но чтобы показать, что я не трусиха и могу за себя постоять, я ему в ответ средний палец, дрожащий, так же как и я, от страха и злости, показала.
По итогу Медведев за рулем. Я сзади на сидении, а Наташа впереди с ним рядом.
— Наташа, ты не обижайся на него, у Арсения деменция бывает проявляется, — шепчу тихонько и смотрю в зеркало, как глаза у неё живыми становятся.
— Серьезно? — удивляется она.
— Да, — киваю я, и Арсений хмыкает.
— Блин... Малыш, — гладит она его по руке, а тот вздрагивает и руку резко убирает.
— Наташа, ты ее не слушай. Это она тебя специально ко мне располагает, чтобы тройничок замутить, — говорит он, а у меня глаза на лоб взлетели и рот от возмущения открылся.
Наташа на меня с испугом и отвращением покосилась. Я на неё, конечно же так же, а потом она вдруг закричала и потребовала её высадить.
Смотрела вслед бегущей девушке и мысленно совершала убийство Медведева. Я его и из лука пристреливала, и шокером сжигала, душила, а самое главное — я его на куски разрывала. И всё это я представляла под его дикий хохот.
Животное!
17. Занавес
Камилла.
Мы припарковались у строительного магазина.
— Сиди в тачке. Я сейчас, — бросает Арсений и толкает двери машины, чтобы выйти наружу.
Сижу и понимаю, что мне до жути интересно, что такое спайка. Вот потому я полезла наружу следом за ним. Заблокировала машину и догнала Медведева. Он усмехнулся, увидев меня, и двери магазина мне открыл. Я зависла, нахмурилась, а потом изумленно на него посмотрела.
— Проходи уже, а то сейчас дверью прижму тебя, — толкает меня, глаза закатывая.
— Нет. Ты всё же животное, — фыркаю я и прохожу вперед.
— И не смей в этом сомневаться, — тихо говорит он мне в спину и вздыхает почему-то.
Плетусь за ним хвостиком, а он косится на меня и усмехается. Останавливается у отдела с трубами и задумчиво бегает взглядом.
— Нужно семидесятый диаметр, — напоминаю тихонько.
— Помню. Цвет труб какой? — спрашивает, рассматривая трубы.
— Серый, — говорю я, и он берет именно такую трубу.
Идет к другому стеллажу, а я следом за ним. Встаю рядом, вчитываясь в ценники уже сама. Здесь имеются разные разновидности холодной спайки. Она везде, и её много, только вот названия разные.
— А есть горячая? — спрашиваю тихо, поворачивая на него лицо. Замираю, когда его лицо, повернувшись, оказывается в сантиметре от моего.
Арсений смотрит на меня каким-то глубоким взглядом, словно страдает чем-то, а потом вдруг на губы серые глаза опускает…
Я горю внутри и снаружи, даже не дышу, чтобы не показать это, а вот губы уже сохнут под его жарким взглядом, требуя влаги. Облизываю их, а он вдруг сглатывает и вдыхает глубоко, прикрыв глаза. Отворачивает от меня и только потом глаза открывает.
Стою жду ответа и смотрю на него.
— Холодная спайка — это клей. Горячей нет, но с помощью паяльника можно и горячо сделать, — говорит он, вертя в руке коробочку.
— Как горячо? — смотрю на коробочку и встаю к нему ближе.
— Очень горячо, — тихо говорит он и смотрит на меня.
— Обжечься можно? — вопросительно смотрю на него и голову в бок наклоняю.
— Да... — выдыхает и сглатывает.
— Давай паяльник купим? — улыбаюсь.
— Милка... — вздыхает и улыбается, смотря на меня уже ехидно, — если ты обжигаться собралась, то у меня есть паяльник, — подмигивает.
— И где он тогда? — не понимаю, зачем тогда нужна была