Напряженность разбило появление Нади — свеженькой, излучающей спокойствие и уверенный оптимизм. Яр прилип взглядом к загорелым ногам — сегодня на телохранительнице были белые шорты — и в очередной раз озадачился: «Спят Надя с Вирмом или не спят?» Казалось бы — не твое собачье дело. И клинья к телохранительнице Яр подбивать не собирался, а вот застрял в голове вопрос. По разговорам ничего не поймешь, под дверями комнат караулить не будешь...
«Оно мне не надо, — одернул себя Яр. — Уеду и забуду, как звали».
— Пешком пойдем, Владимир Петрович?
— Пешком. Воздухом подышим, на людей поглазеем. О! Давай по мороженому съедим? Я шоколадное хочу.
— Легко, — согласилась Надя. — А еще мне в банк надо зайти, за сентябрьскую аренду зала заплатить. Как лучше — по дороге или пока вы у Семена с делами разберетесь?
— Я за твой зал уже заплатил. За год.
— Владимир Петрович?!
Вирм выглядел довольным:
— Надюша, ты же ни премии, ни бриллианты не возьмешь, а за добро платить надо. График тренировок мне потом принеси, я его на шкаф повешу, чтоб свои поездки корректировать.
— Владимир Петрович! — Надя подошла к столу вплотную, положила руку Вирму на запястье, чуть сжала. — Спасибо!
«Не поцеловала, — отметил Яр. — Черт их разберет...»
— Через десять минут у калитки, — Вирм улыбнулся. На том все проявления благодарности и кончились — Надя исчезла из кухни, покачивая привлекательно белыми округлостями.
Яр все-таки насыпал заварку в маленький фарфоровый чайник, потянулся к электрическому.
— Надя секцию карате во Дворце спорта ведет, — неожиданно объяснил Вирм. — Киокушинкай. Официально, от федерации. Две группы — совсем мелкота и подростки. Плату за тренировки берет, конечно, но там такие слезы выходят, что на аренду едва хватает. Она к нам с Семеном три года назад пришла, когда Дворец спорта цены задрал. Мы же вроде как благотворительностью занимаемся. Обычно Татьяна Васильевна список подает, кому, куда и сколько перечислять. А мы с Семеном утверждаем. И тут явление — мелкая, настырная. Вы, говорит, должны заботиться о преемственности, материально поддерживать кузницу кадров. Умора, да и только. Какая кузница? К нам в ЧОП очередь на работу стоит, на наш век хватит. Но оплатили ей аренду на три месяца, за то, что повеселила.
— А потом ты на работу ее взял?
— Сам бы не додумался. Кристинка идею подкинула. Семен так смеялся... я сначала тоже смеялся. А когда хорошо подумал — поехал к Наде и предложил попробовать. Получилось лучше, чем рассчитывал, я тебе доложу.
— Кристина посоветовала? Твой прежний якорь? — Яру вспомнились недавние размышления о ревнивых женах и телохранительницах. По обмолвкам ему показалось, что Кристина успешно совмещала роль почти супруги и якоря. Показалось? Что-то он уже запутался в Вирмовых отношениях с якорями и телохранительницами.
— Ага. Она как раз на мне крест поставила, и начала мужа себе подыскивать, — Вирм ответил легко, похоже, нисколько не страдал от воспоминаний. — Думала, я мешать начну, решила меня переключить на кого-нибудь.
— И ты переключился? — Яр не выдержал, спросил в лоб.
— Не-а, — Вирм отодвинул пустую чашку из-под кофе, встал. — Надя девочка хорошая. Я ей жизнь портить не собираюсь, ни баловством, ни сватовством. Ей нормальный мужик нужен. Без змея за душой.
Кипяток ошпарил сухую заварку. Яр тупо смотрел в чайник, на набухающие листки, и очнулся, услышав далекий звон дверного колокольчика. Как магнитом потянуло — вышел вон из кухни, остановился у огромного окна, открывавшего вид на улицу. Вирм с Надей, оба летние, почти пляжные — шорты, шлепки — мелькнули у калитки и скрылись за вереницей кипарисов.
Яр выпил чай и тоже отправился на прогулку. У дверей столкнулся с чернявым парнем — Вирм говорил, что днем в доме крутятся Фатины внуки, на случай «подай-принеси» — буркнул: «Ухожу» и в ответ получил кивок. Задержать не попытались, и это уже хорошо.
За три часа он обошел почти весь центр — прав был Вирм, тут не потеряешься и не заблудишься. Покатался на колесе обозрения, без особого интереса осмотрел архитектурный памятник — филармонию — к которому его вывел подвесной мост через дорогу, поглазел на сувениры и витрины магазинов, задержавшись у медового павильона и двери секс-шопа, и нашел идеальный путь для бегства. Улочка вывела его на небольшую площадь, уставленную выносками-раскладушками, обещавшими незабываемые автобусные экскурсии по окрестностям города. Были короткие, на полдня, нашлась и долгая — к далеким горным вершинам. Автобус отправлялся в пять утра и возвращался в город поздно вечером. Возвращаться, Яр, понятное дело, не собирался. Он хотел выехать из Красногорска, затерявшись в толпе туристов, выехать в сторону, противоположную дому. А потом отбиться от экскурсии, и как-нибудь.
К обеду он полностью продумал план, и вертел детали в голове, валяясь перед телевизором в доме Вирма. Сбежать — полдела. Змей и его хозяин просто так не отвяжутся, придется и из Зеленодара когти рвать. Квартиру оставить на Дрона, упросить, чтоб сдал, а самому податься в какую-нибудь станицу. У бывшего сослуживца родня фермерское хозяйство держит, можно на работу попроситься, а можно махнуть, куда глаза глядят, снять дом за недорого, перезимовать. Не найдет его Вирм, весь край через сито не просеет, край большой, как три Швейцарии. В глушь, в станицу среди ровной степи, подальше от гор, скальников, подозрительных заказов, за которые расплачиваются автоматными очередями, и роскошного особняка с башенными часами и парковкой для змея на заднем дворе.
К вечеру в дом прибыл Семен, вроде как по делу заглянул, какие-то бумаги Вирму привез, получил приглашение на чай и охотно остался. Яр приуныл — друг и совладелец ЧОПа, златозубый, коренастый, явно занимавшийся спортом, а теперь бросивший и располневший, был похож на бандита еще больше, чем Вирм. Задача усложнялась, на хвосте повиснут змей и матерый волк, но где наша не пропадала?
В сумерках сели за знакомый летний стол. Дом вымер — ни Фатимы, ни чернявых внуков, ни Пети. Зато Сеня с Надей расположились, как в театре, только программок и биноклей на шнурках не хватало. Яр постарался отрешиться от тяжелых взглядов, сверлящих лопатки, и сосредоточился на Вирме. Вот он уткнулся лицом в стол, царапнув пальцами монету, и — тут же — наслоилась вторая картинка. Вирм шагнул на обрыв, встал нос к носу со змеем. Яр хорошо помнил первый раз, когда змей собирался крушить ресторан — тогда Вирм, пьяный и растрепанный, хохотал на краю бездны. Сейчас получилось, как во второй — человек и змей словно обнюхались, расплылись и слились не в сиамских близнецов, в крылатое существо, вмещавшее двойной разум.