Будь у меня человья сущность, может быть я и сдержался, но я — дракон. Мы мыслим инстинктами. Берем, если нравится, не задумываясь, без колебаний.
Поэтому, чтоб не сорваться, я крепко привязал ей руки и ноги к кровати, и вылетел на воздух, чтобы остыть. А перед этим, ну, погладил чуток, приласкал, чтобы сбить ее возбуждение.
Драконье вино — оно такое. Стоит перебрать, и не успокоишься, пока жар не сбросишь, не разрядишься, неважно с кем, лишь бы рядом находился.
А кожа этой девчонки была такая нежная, гладкая, а ее лепестки… помню, раздвинул их пальцами, чуть надавливая, нежно, массируя чувствительный бугорок. Узкая, сладкая. Я вдыхал ее аромат и дурел.
Девка была горячая и влажная, готовая. Выгибалась навстречу, выпрашивая больше ласки. И я усилил и ускорил напор.
А потом она застонала. Я чувствовал, как дошла до грани. Ее выгнуло, а затем затихла и успокоилась. И заснула.
А я заревел, громко, протяжно, с надрывом. И выскочил в окно. До утра летал, чтобы хоть как-то усмирить свою жажду.
Даже сейчас. Вспоминаю и в паху напрягается.
Сколько не пробовал забыться после той ночи с другими наложницами, не получается. Не хочу, хоть что делай. Уже и первые слухи пошли по дворцу о моей немощи. Маг и тот приходил, ритуал предлагал провести.
Бездна! Какой ритуал⁈ У меня все в порядке, по мужской части. Просто девку хочется. Особенную.
Наглую. Дерзкую.
Схватить, да намотать ее длинные волосы на кулак, чтобы смирению училась и мужа своего уважала и ублажала, как следует. Да не могу. Противится все внутри.
Никогда женщин силой не брал. А она хоть и злит, выводит из себя за секунды до бешенства, но все-таки девка. Слабая, беззащитная, хоть и бесстыжая.
Да и не хочу, чтоб отдавалась по принуждению, хочу, чтобы сама меня желала, отдавалась, как той ночью.
Поэтому и не хотел с ней связываться. Ведет меня от нее, сильно. Так, что мозг отключается напрочь.
Вижу ее, и пелена перед глазами.
Хочу то придушить, то подол задрать и оттра…ть так, чтоб до утра встать не могла.
А мне не положено. Я император. Голова должны быть ясная, а разум чист. А рядом с ней не получается.
Хотел выбросить ее из мозгов, жениться, улететь в столицу, да забыться. Но она и тут отличилась.
Планы сорвала. Свадьбу расторгли.
А мне сутки оставались, чтобы предъявить Совету жену.
Эти драконы упертые, хорошо их знаю. И ведь придумали идею с наследником, по самому больному проехались. Умом я их понимаю, так же требовал. Уже был печальный опыт императора без наследников. Повторять не хотелось.
Да только я и рад бы зачать, но без человеческой сути такое не провернуть. Наверное. Столько драконниц за последние несколько месяцев перебрал, а ни одна не понесла.
Пришлось, скрепя зубами, согласиться на Ларису. И то лишь потому, что заявила во всеуслышание о беременности.
Совет не должен догадаться о моем бесплодии. Так что вариант с ней был годным. Полгода мне надо, а там власть укреплю, и будет плевать на совет. Главное, государство из кризиса вывести.
Предшественник хорошо постарался. Казну опустошил, такие реформы провел, что волосы на затылке шевелятся. Работы невпроворот.
И как назло, этой мелкой колючке спокойно не сидится в своим покоях.
Увидел ее на завтраке, ее затянутое в корсет тело, и мой друг сразу встал. Хорошо, что за столом сидел.
И вот как после этого фиктивный брак сохранять⁈
А трогать ее нельзя. Сам понимаю.
Одно касание, один поцелуй, и разум снесет напрочь. А мне нельзя, не положено.
Сначала не верил, хотел предложить провести вместе ночь, слухи разбавить. А как увидел мужиков, как они лапают ее тело, и вмиг озверел.
Чуть не сжег дворец вместо со всеми. Только ее поцелуй остановил. В чувство привел. Как обухом по голове.
Хорошо, что сама отстранилась. Я бы не смог. Не в себе был. Долго отдышаться не мог. Словно воздух вокруг закончился.
Надо бы ее отселить.
И только собрался позвать Управляющего, что отдать приказ выделить жене новые покои в отдаленной части дворца, как он сам постучал в дверь, и с дрожащими руками и губами прошептал:
— Там… там… ваша жена…
— Что с ней? — сердце ухнуло вниз, а в висках застучало.
— Она… она… — не в силах дождаться вразумительного ответа, я накинул камзол и быстро направился по известному маршруту.
Странно. Вечер. Обычно самое время для развлечений и танцев, а вокруг была тишина. И никого из придворных дам на всем пути.
Плохие подозрения лезли в голову. Атака? На замок напали? Мор? Кто осмелился?
Накрутив себя донельзя, я со жгучем беспокойством и паникой подходил к заветным покоям. И застыл.
Из-за закрытой двери доносилась веселая музыка, громкий женский смех, причем женщина там была не одна, а человечек тридцать.
А потом сквозь это безобразие донесся звонкий мелодичный до боли знакомый пьяный голос:
— Гуляяяяяй шальнааая, императрицааа! В объятьях юных кавалеров забывая обо всеммммм…
Я сжал кулаки, стиснул зубы до хруста и резким рывком распахнул дверь.
20. Стриптиз
То, что предстало моим глазам, обескуражило и ввергло в оцепенение. На мгновение я растерялся, стоял, и как дурак, пялился на разодетых придворных дам, сгрудившихся вокруг кровати и трясущихся под громкую незнакомую музыку в непонятных странных движениях.
Центром этой пугающей композиции были пятеро мужиков, рослых, коренастых, которые топтались голыми ступнями по императорскому ложу, полураздетые, оголяя под музыку оставшиеся еще прикрытыми части тела.
Бабы визжали от восторга, размахивали руками, пытаясь дотянуться до них и что-нибудь приласкать.
Одной повезло больше других. Она умудрилась стащить мужскую рубаху, и с восторженным криком прижала к груди, словно бесценный трофей, добытый в тяжелом бою.
А между ними то и дело сновали слуги, разнося искарское вино, быстро наполняя опустевшие бокалы.
Я попытался отыскать взглядом жену в творившемся разврате и стоило мне ее увидеть, как стало ясно — это она зачинщик и подстрекатель порочной оргии.
Она стояла поодаль, с растрепанными волосами, и держа бутылку горлышком у рта, громко и от всей души надрывно подвывала в нее в такт музыке:
— Только сердцу не прикаааажешь, сердце просит продолжения любвиииииии…
Увидев меня, она тотчас подавилась, закашлялась, судорожно размахивая руками. А как только выпрямилась, нервно отхлебнула вино прямо из горла бутылки.
— Ты что творишь⁈ — проревел