Мы замолчали, наслаждаясь моментом покоя. Шум воды, тихая музыка, наш смех — всё это было щитом от внешнего мира. Пусть ненадолго. Но этого «ненадолго» сейчас было достаточно, чтобы снова почувствовать: я жива. И у меня есть всё, чтобы выплыть. Даже если следующая остановка — ледяные воды Рублёвки.
— Ань, ты сиди, я в сауну и обратно!
— Смотри, не задерживайся, а то в этой роскоши я могу и уснуть! — крикнула она мне вслед, потягивая коктейль.
Я хихикнула и пошла искать сауны, ориентируясь по указателям. Всё здесь было сделано с намёком на уединение: приглушённый свет, тишина, нарушаемая лишь шумом воды где-то вдали. Наконец нашла нужную дверь из матового стекла и тёмного дерева. Открыла.
Удар горячего, сухого воздуха обжёг лёгкие.
— У-у-х, как жарко…
И тут я застыла на пороге.
На верхней полке, откинувшись на спинку, полулежал мужчина. На бедрах было небрежно накинуто белое полотенце. Расслабленная поза, влажные чёрные волосы, зачесанные назад, и… то самое аристократичное, холодно-красивое лицо, которое я видела вчера.
Маркус Давидович.
Он медленно повернул голову. Его зелёные глаза, прищуренные от жара, встретились с моими. Взгляд скользнул по моему лицу, затем — быстрым, оценивающим движением — по фигуре, почти полностью открытой в ярком жёлтом бикини. На его губах, обычно поджатых, появилась лёгкая, едва уловимая усмешка. Не насмешливая, а… заинтересованная.
— Закрой дверь, — сказал он тихо, но так, что слова прозвучали как приказ. — И заходи. Тепло уходит.
— Я… я, наверное, вам помешала… — прошептала я, чувствуя, как кровь бросается в лицо и грудь. Я стояла на пороге, почти голая, перед человеком, который послезавтра станет моим работодателем по кабальному договору. Это был кошмарный сюр.
— Нет, — парировал он, не меняя позы. — Не помешала. Заходи.
Выбора снова не было. Фраза эхом отозвалась в голове. Так он говорил вчера о договоре. Я сделала шаг внутрь, дверь сама тихо закрылась за мной с щелчком, который прозвучал как щелчок мышеловки.
Я села на нижнюю полку, как можно дальше от его раскинувшегося тела, скрестив ноги и руки, пытаясь прикрыться. Жар сауны был невыносимым, но сейчас я горела не от него. Я горела от стыда, от неловкости, от осознания того, какую картину я представляю. И ещё — от невольного, животного осознания его тела: широких плеч, рельефного пресса, сильных ног… Боги, что со мной? Это же тот, кто меня фактически поработил! Я сидела, опустив взгляд в пол, вся красная, как рак, и молилась, чтобы Аня не решила меня искать.
Я чувствовала его взгляд на коже — тяжёлый, изучающий, будто физическое прикосновение. И отчаянно жалела, что не взяла с собой большое полотенце из джакузи. Я сидела, нервно дыша, осознавая, что моя грудь третьего размера в этом откровенном бикини выставлена практически на обозрение. Каждая деталь была видна. Я пыталась скрестить руки, но это выглядело еще более неестественно и жалко.
Тишину нарушил только треск камней и наше дыхание. Потом заговорил он.
— Интересная встреча, — произнёс Маркус Давидович, его голос в жарком воздухе звучал низко и густо. — Сначала в мой автомобиль врезались. Теперь вот… здесь. Совпадение?
— Да! — выпалила я слишком быстро. — Чистая случайность! Я не знала, что вы здесь бываете!
Он не ответил, лишь приподнял бровь, будто сомневаясь. Потом, с неожиданной лёгкостью, он спустился со своей полки и опустился на мою, на противоположный конец скамьи. Расстояние между нами сократилось вдвое. Казалось, жар от его тела чувствовался физически.
Его взгляд снова, медленно и без стеснения, прошёлся по мне: от залитого румянцем лица, по шее, задержался на открытой груди, скользнул по животу, к бёдрам и ногам.
— Интересный же репетитор у моего сына, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая смесь иронии и… любопытства. — Я имею в виду… подход к выбору рабочей формы.
Я сглотнула. Воздух казался густым, как сироп. Я не знала, что сказать. Извиниться? Это выглядело бы ещё глупее. Начать оправдываться? Бесполезно. Я просто сидела, чувствуя, как капли пота — от жара или от напряжения — стекают по позвоночнику.
— Это… это просто купальник, — пробормотала я, ненавидя слабость своего голоса.
— Это заметно, — сухо согласился он, не отводя взгляда. — Вы расслабляетесь перед началом трудовой недели?
— Да… что-то вроде того.
— Мудро, — кивнул он, и в его глазах, казалось, промелькнула какая-то тень, более тёмная, чем просто насмешка. — Вам понадобится вся возможная собранность. Демид — не самый простой ученик.
Он говорил о сыне, но его взгляд и интонация говорили о чём-то другом. О власти. О том, что я попала в его поле зрения в самом уязвимом виде. И что завтра, в его доме, баланс сил будет точно таким же — абсолютно в его пользу.
— Я… я постараюсь, — выдавила я, уже мечтая только об одном: выбежать отсюда.
— Уверен, — сказал он, и наконец отвёл взгляд, разом ослабив невыносимое напряжение.
— Я… я, пожалуй, пойду, — пробормотала я, не дожидаясь ответа, и резко вскочила.
Но пол в сауне был мокрым от конденсата, а мои ноги, размягчённые жаром, подвели. Я поскользнулась, чувствуя, как мир опрокидывается, и с глухим вскриком полетела вперёд.
Падение заняло долю секунды, но его оказалось достаточно. Не вставая, он вытянул руки и поймал меня, резко притянув к себе. Моё тело с силой прижалось к его горячей, влажной коже. Одной рукой он крепко обхватил меня за талию. Я застыла, задыхаясь от шока, от близости, от того, как голое бедро прижалось к его бедру, как грудь упёрлась в его торс. Его дыхание было ровным, в отличие от моего прерывистого. Он не отпускал.
— Осторожнее, — произнёс он прямо у моего уха, его губы почти касались кожи. Голос был тихим, но в нём не было ни насмешки, ни раздражения. Была та же холодная констатация. — Вы же не хотите добавить к нашему списку ещё и травму.
Я не могла пошевелиться. Его тело было твёрдым и невероятно горячим. Он держал меня уверенно, без тени сомнения, как вещь, которая чуть было не упала и теперь находится в его власти.
— Я… простите, — прошептала я, чувствуя, как вся кровь приливает к лицу и куда-то ещё, о чём я не смела думать.
— Ничего, — он медленно, намеренно неспеша, ослабил хватку, позволив мне встать уверенно на ноги, но ещё секунду не убирал руку с моей талии, будто проверяя, стою ли я твёрдо. — Видимо, первая встреча с сауной? Тут нужна сноровка.
Наконец он отпустил меня полностью. Я отпрянула, как от