— До завтра, Мария, — повторил он, снова откинувшись на спинку и закрыв глаза, будто ничего и не произошло. Будто он только что не держал меня, почти голую, в своих руках. — И да, на будущее — выходите из сауны медленно.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и выскользнула за дверь, чувствуя на своей коже отпечаток его пальцев и жар, который исходил уже не от камней, а от него самого.
Я практически побежала к Ане, спотыкаясь на мокром полу. Она сидела в джакузи, расслабленная, с новым коктейлем в руке.
— Аня-я-я-я, валим отсюда! — выдохнула я, хватая её за руку.
— Что⁈ Почему-у-у? — она удивлённо уставилась на меня. — Я джакузи ещё на час продлила! Деньги уплочены! Мы сидим здесь, наслаждаемся, и ты мне всё рассказываешь! Смотри, даже коктейли новые принесли!
Я поняла, что в вопросе уже потраченных денег с Аней не поспоришь. Если она купила, значит, мы этим пользуемся до конца. Делать нечего. С обречённым вздохом я забралась обратно в тёплую воду, которая теперь казалась пресной после адского жара сауны и ледяного шока.
— Ладно, — сдалась я. — Но ты потом не говори, что я не предупреждала. Я пошла в сауну… а там он!
— Кто «он»? — Аня приподняла бровь, но в её глазах уже загорелся азартный огонёк.
— Ну, Маркус Давидович, кто же ещё! Тот самый, с Рублёвки, мой будущий кредитор-работодатель!
— Да ла-а-а-адно! — Аня заржала так громко, что несколько пар по соседству обернулись. Она схватилась за живот. — Серьёзно⁈ И как? Полный «ню» в сауне? Рассказывай всё, каждую деталь! Он в полотенце? А ты?
Я чувствовала, как снова краснею.
— Он… да, в полотенце. На бёдрах. А я… я в этом бикини. И он меня увидел. Во всей… э-э-э… красе.
— О БОЖЕ! — Аня аж подпрыгнула в воде, расплёскивая её вокруг. — Это же золото! И что он сказал⁈
— Сказал «закрывай дверь и заходи». Сказал, что интересный репетитор у его сына… — я опустила голову на край джакузи. — Аня, это был полный кошмар. Я так сгорала со стыда.
— Стыда? Да с какой стати! — фыркнула она. — У тебя фигура — закачаешься! Пусть посмотрит, позавидует! Это же психологическое преимущество! Ты его голого увидела?
— Ну… почти, — пробормотала я, вспоминая его твёрдые плечи и пресс.
— «Почти» — это уже что-то! — Аня решительно отхлебнула коктейль. — Значит, расклад такой: завтра ты приходишь к нему домой уже не как жалкая виновница ДТП, а как девушка, которая уже видела его в сауне! Уже есть общая тайна! Это меняет всё!
— Меняет в какую сторону? — скептически спросила я.
— В сторону… э-э-э… пикантного напряжения! — объявила Аня. — Теперь вы не просто работодатель и рабыня по долгу. Теперь между вами есть… физический контекст. И это хорошо. Это выравнивает поле. Немного.
Я не была уверена, что это «хорошо». Но в безумной логике Ани был свой смысл. Этот случайный, почти интимный контакт стирал часть той пугающей дистанции. Он становился… человеком. Опасным, властным, но человеком, у которого есть тело, которое можно увидеть, и который сам что-то увидел.
— Ладно, — вздохнула я, наливая себе коктейль покрепче. — Значит, завтра иду не на эшафот, а… на продолжение сауны. Только в костюме и с учебниками.
— Вот именно! — Аня чокнулась со мной бокалом. — За удачное падение! И за то, чтобы завтра он смотрел на тебя так же, как сегодня в сауне, но уже с уважением! Или хотя бы с интересом, который тебе выгоден.
Мы выпили. И странным образом, после этого разговора, завтрашняя встреча с Маркусом Давидовичем перестала казаться чистым ужасом. В ней появился оттенок авантюры. Опасной, безумной, но авантюры. И с этим уже можно было жить.
— Но стыдно-то как! — прошептала я, закрывая лицо руками, всё ещё чувствуя жар его кожи под своими пальцами. — Я свалилась на него фактически! Как полная неумеха! Он же теперь думает, что я не только плохо паркуюсь, но и ходить нормально не умею!
Аня откинулась на спинку джакузи, её глаза блестели от восторга.
— Ой, Маш, да перестань! Это ж так… романтично! — протянула она с мечтательной улыбкой.
— Что⁈ — я вытаращила на неё глаза. — Какая ещё романтика⁈ Это унизительно!
— Смотря с какой стороны посмотреть! — Аня энергично жестикулировала, расплёскивая воду. — Представь: жаркая сауна, напряжённая атмосфера… и тут девушка в откровенном бикини поскальзывается и падает прямо в объятия красивого, властного мужчины! Это же готовая сцена из какого-нибудь эротического триллера или дорогого сериала! Он не просто увидел тебя. Он тебя поймал. Физически. Понимаешь разницу?
Я молчала, переваривая её слова. В её безумной трактовке был свой, извращённый смысл.
— Ты перевернула ситуацию с ног на голову, сама того не желая, — продолжала Аня, понизив голос до конспираторского шёпота. — Теперь ты не просто видела его полуголым. Ты к нему прикасалась. У вас был контакт. Инициатива, конечно, невольная, но твоя! Он был вынужден среагировать. Он не мог позволить тебе расшибиться. Это уже не холодные переговоры о долге. Это… человеческая ситуация. Даже если он ледяная глыба, на физику-то он всё равно подписался.
Я сделала глоток коктейля, чувствуя, как алкоголь и её слова смешиваются в голове, создавая странную, бредовую смесь страха и азарта.
— Ты думаешь, это как-то поможет завтра?
— Не знаю, поможет ли, — честно сказала Аня. — Но точно изменит. Теперь вы не чужие. Теперь между вами есть эта… история. И это твой козырь. Пусть маленький, дурацкий, но твой. Ты можешь вести себя чуть увереннее. Не как преступница, а как… ну, как девушка, которая случайно упала в сауне на своего будущего босса. У которой есть чувство юмора и которая не падает в обморок от стыда.
Я тихо фыркнула. Чувство юмора у меня сейчас было под большим вопросом, но идея «не падать в обморок от стыда» казалась достойной целью.
— Ладно, — сдалась я. — Примем как данность. Сауна, падение, физический контакт. Что дальше?
— А дальше, — Аня подняла бокал, — мы допиваем эти божественные коктейли, отмокаем здесь положенный час, а послезавтра ты идёшь на свою первую смену с высоко поднятой головой. И если он вздумает строить из себя ледяного короля, ты вспоминаешь, как он ловил тебя в сауне в одном полотенце. И внутренне улыбаешься. Всё.
Мы чокнулись. И я вдруг поняла, что Аня, как всегда, права. Пусть это было нелепо, пугающе и невероятно стыдно, но эта ситуация стёрла часть того ореола абсолютной, недосягаемой власти, который был у Маркуса Давидовича. Он ловил падающих женщин. Значит, он реагирует. Значит, в нём есть что-то человеческое.
И завтра, глядя в