Что это за соседка такая, с которой нужно согласовывать дни, когда можно посмеяться?
– Ладно, – сказала я и пошла дальше: я записалась к стоматологу и уже опаздывала. Стоматологи – это плохо, и на ум приходит португальская поговорка:
Это так прекрасно, что повторю я вновь:
У плюшевых медведей нет зубов!
И я отправилась к стоматологу не в очень хорошем настроении: кто идет к стоматологу в хорошем настроении, да еще после такого разговора? Я вновь твердо решила не позволять доктору Морман постоянно портить мне настроение и подумала: может, стоит провернуть с ней другой номер? Например, окутать ее добротой, и ей больше не на что будет жаловаться. Поэтому по пути домой я купила цветы и позвонила в ее дверь.
По ту сторону началась возня с многочисленными замками и засовами – хочу заметить, она очень подозрительна, возможно, даже тревожна, – во всяком случае, каждый раз тщательно запирается на все замки, – а потом соседка выглянула из-за двери, на которой по-прежнему была цепочка. Она сняла ее только тогда, когда узнала меня. Я протянула ей цветы.
– Что это? – спросила она.
– А на что похоже? – ответила я. – Я хотела извиниться, потому что мы и правда очень громко кричали. Пожалуйста, примите цветы.
– Лизиантусы, – сказала доктор Морман. – Научное название Eustona. Растение семейства горечавковых.
– Понятно, – сказала я и протянула ей букет. – Они показались мне красивыми. Это вам.
Она взяла цветы и строго посмотрела на меня.
– Знаете, откуда лизиантус?
– Из цветочного магазина на углу Гольдбергштрассе, рядом с мясной лавкой.
– Из Северной Америки, – сказала доктор Морман. – Лизиантус растет в сухих руслах рек в Небраске, Колорадо и Техасе. Там его еще называют горечавкой прерий, потому что он часто бывает ярко-синего цвета. Здесь этот сорт называется «экскалибур белый».
– Экскалибур, – повторила я. – Точно, это такой меч, да?
Доктор Морман посмотрела на меня как на полнейшую идиотку, и, возможно, так оно и было.
– Есть такой меч, хм, – сказала она, – меч короля Артура. Выкован на острове Авалон. Говорят, король убил им своего племянника.
– За что? – спросила я.
– Это, – сказала доктор Морман, – слишком долгая история, а сейчас я лучше поставлю цветы в воду. Благодарю вас. Мне очень приятно.
Она не выглядела человеком, которому очень приятно, но, по крайней мере, никогда прежде не говорила мне таких добрых слов, и мне показалось, что она улыбается. Доктор Морман закрыла дверь, лязгнули все засовы и замки, потом стало тихо, и я представила, как она сидит и смотрит на цветы, названия которых я уже забыла. Лисбет? Антон? Лисбет-Антон? Что-то в этом роде. Удивительно, что она это знает. В любом случае она была рада. Теперь на какое-то время воцарится мир.
Но ненадолго, потому что потом появится Густав.
Густав
Кажется, я еще не упоминала об этом, но я живу не совсем одна. Я живу с мужчиной, он дирижер, поэтому часто ездит на репетиции или концерты. Иногда я составляю ему компанию, но чаще всего остаюсь одна.
Когда я одна, мне не скучно. Я читаю и пишу рецензии на книги для различных газет, глажу его рубашки (дирижеру требуется невероятное количество белых рубашек) или пеку вафли с подружками. В последнее время, как вы понимаете, в основном по вторникам. Но мне не хватает прогулок, поэтому мы с моим мужчиной решили завести собаку. Это случилось после того, как старый кот мирно умер во сне и мы похоронили его в саду. Его корзинка, одеяльце – все сохранилось и осчастливило бы собаку, подумали мы. Но собака не должна быть большой.
У вас есть собака? Тогда вы знаете, о чем частенько умалчивают: большие собаки бывают глуповаты, слишком сильно тянут поводок, а промокнув под дождем, отряхиваются в квартире так, что приходится переделывать ремонт.
Но маленькая собачонка, которая пищит, когда случайно на нее наступаешь, и нелепо выглядит в красном комбинезончике во время дождя, – это не то, чего бы нам хотелось. Мы думали о собаке среднего размера, дружелюбной, умной, и такая собака, по сути, одна – мопс. Знаете гессенскую поговорку о мопсе? Она гласит:
Только посмотрите, как прекрасен мопс!
Жизнь наполнит смыслом этот славный пес.
Мы нашли заводчика, который уже несколько десятков лет пытается разводить мопсов с маленьким носом, чтобы им было легче дышать по сравнению с теми, у кого нос совсем плоский, что не очень-то хорошо. Так вот, у нашего мопса есть нос, и мы задумались, как же его назвать. Моего мужчину зовут Дамиан: имя очень странное, но, поверьте, дирижеры тоже очень странные люди. А чего можно ожидать, если дирижер только читает партитуру и размахивает палочкой в воздухе, чтобы восемьдесят человек, играющие на восьмидесяти инструментах, делали то, что он хочет? Это куда безумнее, чем в цирке учить слона стоять одной ногой на консервной банке или учить льва не кусаться, когда кладешь голову ему в пасть. Но ни у слона, ни у льва нет другого выхода – так их дрессируют и подчиняют своей воле. Я бы точно не пошла в цирк, где подобным образом обращаются с животными, и вам настоятельно рекомендую не ходить и не смотреть на такое.
Но работа музыканта заключается в том, чтобы выучить произведение, а потом смотреть на дирижера и понимать, чего тот хочет, – чуть быстрее здесь, чуть тише там, и одно и то же произведение никогда не будет звучать одинаково. Дамиан всегда гордится, когда ему говорят: «Я с закрытыми глазами слышу, что это вы, когда так играют “Влтаву!” Вы неповторимы!»
Кажется, я отвлеклась и немного отклонилась от темы своего повествования, но, возможно, к этому мы вернемся в другой истории. Кстати, Влтава – это река, которой посвятил музыкальную поэму композитор Сметана, и Дамиану она особенно нравится и удается.
Так как же назвать мопса? Важно, чтобы в кличке было два слога, – так легче звать собаку. У моей подруги Ингрид есть собака по кличке Курт. Такое имя никуда не годится. Она стоит в парке и кричит: «Ку-урт!» Ну тогда и звать его должны Куурт, не так ли?
Односложные имена – Ганс, Карл, Фриц – подходят для медведей, но не для мопсов. Есть такая поговорка, которую я придумала сама:
Все медвежата, что мне повстречались,
Очень коротко назывались.
Отто? Так звали