Густав – мне очень нравится это имя. Оно весьма старомодное, но сейчас детей снова так называют, и короля Швеции тоже зовут Густаф, правда через «ф», но все равно: Густаф! А еще, пока Густав маленький, можно называть его Густи или Густель – звучит мило и тоже состоит из двух слогов. Попробуйте провернуть то же самое с маленьким Хассо – Хасси? С Вотаном – Воти?
Густав. Густель. Густи. Вполне подходит. Моим любимым федеральным президентом был Густав Хайнеман [1]; вы тогда еще не родились, но поверьте, он был хорош. Однажды его спросили, любит ли он свою страну, и он ответил: «Нет, я люблю свою жену». Прекрасный ответ, не правда ли? Мотайте на ус!
Густав. Именины Густава десятого марта, и знаете, что я вам скажу? Десятого марта – день рождения моего Дамиана!
Так что, как ни крути, все сходится. И это я еще не упомянула Густава с клаксоном из «Эмиля и сыщиков» [2], не говоря уже о Густаве Гансе [3], кузене Дональда Дака, которому всегда везет.
Итак, Густав. Когда я впервые вышла из дома на прогулку с маленьким Густавом на поводке – мы зовем это вылазками, – я встретила доктора Морман. Она поставила авоську с покупками на землю, показала на мопса и спросила:
– Что это?
Мне хотелось выпалить: «А на что это похоже?» Или: «Это мешок картошки с ушами» – а как еще можно ответить на такой глупый вопрос? Очевидно, что это собака, тем более очевидно, что это мопс, так что я не стала заморачиваться (мы же знаем доктора Морман и ее чувство юмора!) и сказала: «Это Густав».
Она задумчиво посмотрела на него, а потом произнесла:
– Это имя происходит от древненорвежского и означает «опора». Оно состоит из слов gote и stafr.
– Правда? – воскликнула я, озадаченная, и подумала: «Густав – моя опора на жизненном пути. Все сходится».
– Славянский вариант имени Густав, – продолжила доктор Морман, – Гостислав.
И тогда я сказала:
– Доброе утро, доктор Морман, но, к сожалению, мне пора, Гостиславу надо пописать.
Она посмотрела нам вслед, снова взяла авоську и воскликнула:
– Надеюсь, он не будет лаять!
– Густи, – обратилась я к псу, – это доктор Морман. Никогда не писай на ее забор, никогда не лай, когда она рядом, ни в коем случае не лай в среду днем, когда она возвращается с рынка и ложится вздремнуть, и будь моей опорой.
И Густав завилял хвостом-калачиком, поднял лапу и пустил длинную красивую струйку.
Сад
Честно говоря, я не люблю садоводство. Конечно, мне нравится, когда все зеленеет и цветет, но мне не доставляет никакого удовольствия копаться в грядках, стричь газон, сгребать листья, и я понятия не имею, как правильно подрезать кусты и деревья. Иногда ко мне заходит дружелюбный садовник, помогает и рассказывает, что да как, но в остальное время я надеваю старую одежду и уродливые галоши и сама иду в сад, стою там, пытаюсь сделать что-то полезное и вздыхаю. Густав радостно бегает вокруг меня и кусает мои галоши.
Доктор Морман совсем не такая. Она любит свой сад, ухаживает за ним и вообще как будто живет ради сада. Особенно ради лужайки. Вы бы видели этот газон! Вылитый газон английской королевской семьи. Все травинки одной длины и одинакового зеленого цвета – можно подумать, что это ковер. Кажется, есть такая шотландская поговорка:
Ты газон свой береги!
Сей, заботься и стриги!
Для работы в саду доктор Морман надевает спецодежду зеленого цвета – такой сплошной комбинезон на все тело, при виде которого я всегда задаюсь вопросом: как его снять, чтобы пописать? (С другой стороны, не могу представить доктора Морман, которой нужно пописать!) На ней соломенная шляпа, зеленые садовые перчатки, а на талии – широкий кожаный пояс с инструментами: секатором, грабельками и лопаткой. При взгляде на нее одновременно испытываешь восхищение мастерством и ощущение какого-то дурацкого гротеска.
И вот она ходит вдоль грядок, и дергает, и щиплет, и сеет, и режет, и сгребает, и копает, и чего только не делает, и дважды в неделю стрижет газон старой шумной газонокосилкой, а Густав стоит у забора и лает.
В солнечную погоду я иногда выставляю медведей на улицу, чтобы они проветрили свои старенькие шкурки, и мне приходит на ум шведская поговорка:
На солнце шубка согревается —
И медвежонок улыбается.
Я сажусь на корточки и выдергиваю сныть – особенно неприятный сорняк, который нужно вырывать с корнем, как объяснил мне мой садовник. Доктор Морман стрижет газон, Густав лает. Она выключает газонокосилку и идет к забору.
– Почему ты лаешь? – спрашивает она, и озадаченный Густав замолкает. Что он может сказать? Газонокосилка выключена, и лаять больше не на что.
– Вот как. – Доктор Морман, снова включает газонокосилку и продолжает стричь.
Густав лает. Она выключает газонокосилку и возвращается к забору.
– Это моя лужайка, – говорит она, – и я не хочу, чтобы она выглядела как ваша. Свою лужайку я буду стричь до тех пор, пока она не станет похожа на лужайку в английском парке. И обойдемся без твоих комментариев, Гостислав.
Густав совершенно ошарашен, быстро подбегает ко мне и, чуть смутившись, пускает струйку.
– Что вам не нравится в нашем газоне, доктор Морман? – спрашиваю я и со стоном выпрямляюсь, потому что у меня болит спина.
– Пустодуй, – говорит она, – Taraxacum. Они красивые, когда желтые, но когда цветут, покрытые паппусами семянки разлетаются от ветра и попадают в том числе и на мой английский газон, а мне этого не надо.
Сначала я ничего не понимаю. Она смотрит на меня.
– Одуванчики. Вы называете их одуванчиками. Мне не нравится.
– Одуванчики, – говорю я, – очень красивые! Если получилось сдуть все парашютики разом, это хороший знак. К любви вроде бы. Это как гадать на ромашке. Любит, не любит…
И я цитирую ей старую боннскую поговорку (она могла прийти из Бад-Годесберга):