– Я этого не знала, – говорю я. – Мне просто в голову пришло.
– Никому просто так Бад-Грёбенцелль в голову не приходит, – возражает она и наконец уходит к себе домой.
Эта женщина сводит меня с ума. А я стою с посылкой, смотрю на нее, в голове ворох мыслей, и я совершенно сбита с толку. Звоню Марте и спрашиваю ее. Да, говорит, это она прислала мне маленькую посылочку. Что, без обратного адреса? Ой, она всегда такая рассеянная, но я должна ее открыть – прелесть же, правда?
Это чехол для подушки с вышитым мопсом. Такая прелесть. Не бомба, не яд, но все же поначалу я не могу порадоваться, потому что измотана бессмысленной беседой с доктором Морман.
Вечером я надеваю чехол на подушку и кладу в корзинку Густава.
– Смотри, мой хороший, – улыбаюсь я. – Это тебе. От тети Марты.
И когда на следующий день я вижу доктора Морман, она говорит:
– Как погляжу, дома на месте, а вы живы. Кажется, это все-таки была Марта из Висбадена?
А я отвечаю:
– Да.
И просто иду дальше. Иногда нужно позволить себе быть грубой. А в голове проносится:
Если соседка опять нагрубила,
Молчи и пройди с собакой мимо.
Уборка листьев
На дворе осень, дорожка перед домами усыпана золотыми листьями. Они сухие и шуршащие, и мопс Густав очень любит в них резвиться. Но если в ближайшие дни пойдет дождь, все станет мокрым и скользким, и листья нужно обязательно убрать. Я вздыхаю и беру большую метлу и контейнер для органических отходов. Выйдя на улицу, вижу, что доктору Морман пришла в голову та же идея и она уже подметает листья.
– А, – говорю я, – как здорово. Я тоже собиралась подмести.
– Теперь это делаю я. – Она хмурится.
– Тогда я подмету в следующий раз, – говорю я.
– Было бы неплохо, – говорит доктор Морман, – потому что большая часть листьев падает с вашего букового дерева. Мои деревья такого не делают.
– Чего они не делают? – спрашиваю я, раздражаясь.
– Грязь, – говорит она, – мои деревья не разводят столько грязи. Они просто стоят. Крепкие и вечнозеленые. Листья летят от вас.
– Доктор Морман, – вздыхаю я, – послушайте. Дело не в том, чьи деревья – мои или ваши. Сейчас осень, осенью листья опадают, и это не грязь, а природа, ветер разносит их по округе, и тот, перед чьим домом они лежат, и должен их подметать. Так ведь?
– Листья лежат перед моим домом, – говорит она, – но они с ваших деревьев.
– Ох, – начинаю сердиться я, – может, вы хотите, чтобы я срубила все деревья у своего дома, как это сделали вы? В прошлом году вы срубили сливу и прекрасную старую березу.
– В деревьях нет ничего прекрасного, – заявляет доктор Морман. – Деревья гниют, когда становятся слишком старыми. Береза была гнилой. Старой и больной. И слива тоже. Prunus domestica [4].
– Нет, – возражаю я, – вовсе нет. Слива каждую весну цвела белым цветом, а летом давала чудесные желтые плоды.
– Которые потом превращались в кашу под ногами, – продолжает доктор Морман. – А я не хочу ходить по фруктовому пюре.
И тут она подбирает маленький красный листик и сует мне под нос.
– Вот, смотрите, это с моего дерева. Вот этот листик. Овальный перистый листочек с уксусного дерева, Rhus typhina. Все остальные – ваши.
– Ветер разносит…
– Да, да, – говорит она, – и опять виноват ветер.
И с мрачным видом уходит.
Можете представить себе такое? Доктору Морман есть что сказать даже о листьях и ветре. И каждый раз, когда я думаю: «О, может быть, она все-таки ничего», она опять выкидывает нечто подобное. С нетерпением жду того дня, когда она встанет у забора и будет кричать на луну, потому что та только наполовину полная. Тогда я спою ей куплет из песни «Луна взошла»:
Видишь луну, что над нами взошла?
Она лишь наполовину видна,
И все же она кругла и мила.
Много в мире вещей самых разных,
Которые хочется высмеять сразу
Лишь потому, что те не видны глазу.
Вечером я посмотрела на небо.
«Ветер, – сказала я, – дуй что есть мочи. Сейчас, как никогда. И, пожалуйста, сдуй все на соседний участок. Отомсти за сливу и березу».
Однако на днях на лестнице перед моей дверью появилась коробочка с бантом. Это был подарок от моей загадочной соседки доктора Морман – банка сливового варенья с запиской: «Вам ведь нравится сливовое варенье. Доктор Ильземари Морман».
Теперь я наконец-то знаю ее имя: Ильземари. Оно ей подходит. В каком-то смысле.
Кстати, банка сливового варенья опустела очень быстро, и я действительно подозреваю медведей. Как говорят в Австрии:
Стоит перед мишкой сладость положить,
Он в нее стремится лапой угодить.
Снег
Внезапно в конце ноября ночью выпал снег, и Густав носился по саду как сумасшедший. Но дорожку к дому и к почтовому ящику пришлось расчистить. Мой дом и дом доктора Морман стоят рядом, у нас общая дорожка, и я подумала: соседка уже старенькая, выглядит дряхлой, и я просто расчищу дорожку сама. Этим мог заняться и Дамиан, но всякий раз, когда нужно что-то сделать, он либо очень занят, либо у него появляется великая музыкальная идея, которую он немедленно должен записать. Клянусь, можно написать целую книгу о том, как некоторые мужчины (не все, но мой Дамиан точно) избегают любой работы по хозяйству. Это я так, к слову.
Я взяла широкую лопату, сгребла снег в сторону, Густав валялся в снежных кучах, и в тот самый момент, когда я закончила и расчистила нашу дорожку до самого дома, доктор Морман вернулась из магазина. Она остановилась, посмотрела на мою работу и похвалила в очень дружелюбной по ее меркам манере:
– Что ж, это нужно было сделать. Теперь можно спокойно ходить.
Густав промолчал. Видимо, ему все-таки надоел извечный вопрос: «Почему животное лает?»
После обеда я обнаружила в своем почтовом ящике записку от доктора Морман:
«Дорогая соседка, вы добровольно расчистили мою дорожку, что очень мило с вашей стороны. Пожалуй, нам следует договориться, кто и когда чистит дорожку от снега. Поскольку сейчас конец ноября и вы уже взялись за