— Откуда ты слала письма? — спросила Харухи.
— Из дома. Я как прилетела, у себя валялась.
Из рук Асахины-сан она взяла кружку с обведённым иероглифом «цуру» [80].
— Мне обязательно надо было вас подслушать, — непринуждённо заявила она о своём преступном деянии. — Тексты трёх эпизодов у меня уже были готовы, оставалось только сами письма набрать.
Её улыбчивая физиономия повернулась ко мне.
— Я как раз переодевалась в школьную форму и собиралась ехать в Северную старшую, а ты как заорёшь! Вот я обалдела! Ну, сама виновата.
Вдоволь напившись подслащённой чайной смеси, Цуруя-сан сказала:
— Мне повезло: в этот раз я могла съездить без загранпаспорта, так что появилась возможность пустить в ход заготовленный детективный сценарий. Хотя, наверное, надо было его доработать чуток.
— Нашему президенту клуба это не слишком понравилось. — Прежде чем отправить печенюшку в рот, Ти его разломила. — Но я подумала, если сейчас не сделаем, то не факт, что потом получится. Классное у вас в Японии куки.
Харухи сначала откусила свой «ёкан», который всё это время лежал нетронутым, а потом взялась за сувенир.
— Цуруя-сан, так ты в хороших отношениях с детективным клубом?
Наклонив голову, та ответила:
— Лия со мной поделилась идеей, и я подумала, а почему нет — звучит интересно. Да и хотелось написать историю о том, что со мной было. Но это оказалось не так легко. Пришлось с их старостой изрядно поработать.
— Ого, Ти, сколько разных фактов мы узнали о твоей биографии. — Харухи улыбнулась однокласснице. — А также о семействе Нотобэ. Я её никогда не встречала, но у меня такое чувство, будто я нашла в Сёко-сан родственную душу.
Обе гостьи команды переглянулись, и судя по физиономиям девушек, услышанное их позабавило — было в них нечто такое, что могут понять только те, кто знают и Харухи, и Сёко-сан. Я к таким явно не принадлежал.
Наконец, когда эмоции стихли, я подгадал момент, чтобы задать вопрос.
— Кстати, Цуруя-сан, а сколько ты стояла под дверью?
— Чего? Не стояла я, — заявила наш благодушный сэмпай. — Когда Хару-нян позвонила, я уже шла сюда по коридору. Я у двери и не останавливалась: как подошла — сразу же открыла!
То есть она так и продолжала идеально подгадывать время. Ладно, Харухи сама выбирала, когда ей позвонить, так что спишем всё на совпадение.
— А как ты догадалась, что я уже рядом? — спросила Цуруя.
— Интуиция! — ответила Харухи с самоуверенностью, которая мне показалась неуместной. Впрочем, образ её мышления никогда логике не подчинялся.
— Ну, если кому-то что-то подсказывает интуиция, то тут ничего не поделаешь, — повторила за Харухи Цуруя-сан. — Как с Нагато-тти, когда она заметила микрофон. Некоторых не проведёшь.
Заколка оказалась в руках Цуруи-сан.
Хотелось бы знать, как эта проволочка умудрялась выполнять функции микрофона и считывать голоса людей вокруг.
Цуруя-сан зажмурила глаз.
— Подпиши соглашение о неразглашении — тогда расскажу.
Я стараюсь не подписывать документы, которые не понимаю. А то глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в иностранном легионе.
Цуруя-сан задорно рассмеялась и подкинула заколку в воздух.
— Кён-кун, хоть вам и Юкикко помогла, всё равно поражаюсь, что вы обратили внимание на заколку. Вот уж в ней-то я была совершенно уверена.
Вообще, заколка сразу выглядела чужеродным элементом. Ти никогда её раньше не носила, а волосы-то она толком и не держит — тут волей-неволей начинаешь что-то подозревать. Но я в женских аксессуарах совершенно не разбираюсь и в моде ничего не понимаю, так что промолчу.
Стряхнув с коленей чайную пыль и крошки от печенья, Ти сказала:
— По-нормальному, мне бы стоило начать носить её заранее. Однако, я…
То есть ты и это продумала?
Яркая улыбка Ти ответила сама за себя.
Потом в центре разговора оказалась Цуруя-сан.
Она рассказывала где была, чем занималась, что с ней по дороге приключилась — на этот раз устно. Я наблюдал за шумной и приятной девичьей болтовнёй, вместе с Харухи, Ти, Асахиной-сан и Нагато внимая всем подробностям, как почувствовал, что рядом со мной кто-то появился.
Коидзуми привычно мне подмигнул. Я сразу его понял, допил свой чай и поднялся со стула.
— Я в туалет.
— Я с тобой схожу.
Мы пошли, и, когда оказались за дверью, Коидзуми со своей фирменной улыбкой сказал мне:
— Насчёт этой заколки. Думаю, здесь мы столкнулись с воплощением чеховского ружья.
Это что-то типа собаки Павлова? Хотя нет. На всякий случай объясни, что это за ружьё такое.
— Антон Чехов — драматург из царской России, который сказал: «Если вы в первом акте повесили на стену пистолет, то в последнем он должен выстрелить». Иными словами, одно из правил построения драматического произведения заключается в том, что функционально значимый реквизит не должен использоваться лишь в качестве элемента интерьера, и если он не имеет отношения к сюжету, то ему незачем появляться на сцене. Проще говоря, это такая подсказка авторам: не надо вплетать в сюжет нити, которые ни к чему не приведут.
Моя жизнь этому принципу точно не подчиняется.
— Заколка — маленькое изменение в обычном внешнем виде Ти, это как раз то, что Чехов имел в виду под ружьём. Сюжетная нить, на которую ты мог обратить внимание лишь потому, что ты её одноклассник и видишь её каждый день.
По-моему, они просто пытались убить сразу двух зайцев: и разговоры прослушать, и улику нам подкинуть. Какие они заботливые.
— Кстати, — продолжил Коидзуми, — хоть Чехов наиболее известен своими пьесами и рассказами, есть у него и детективы. В особенности стоит отметить забавную историю «Шведская спичка», которая была написана сто лет назад, но как будто высмеивает современный детективный жанр. Не свидетельствует ли это о том, что человеческое мышление с тех пор практически не изменилось, и всем нашим соображениям о детективных сюжетах суждено бесконечно перерождаться заново?..
Извини, но в русской литературе я разбираюсь не больше, чем в жгутиках эвглены [81] Обратись с этой темой к Ти с Нагато.
Наконец, мы дошли до туалета. Делать мне в этой дальней тёмной комнатке на самом деле было нечего, так что я, глядя на себя в зеркало, начал бесцельно мыть руки.
Всё-таки, необходимость использования всех элементов