Собрав волю, Семь вырвалась обратно в реальный мир. Тяжело дыша, она попыталась взять себя в руки и осознала, что лежит, положив голову на колени Бена. Он медленно провёл ладонью по её волосам.
— Ты вернулась, — с облегчением сказал он.
Она попыталась сесть, но он мягко удержал её за плечи.
— Пока не двигайся. Похоже, там произошло что-то действительно плохое?
Семь сглотнула, желая, чтобы комната перестала кружиться.
— Откуда вы знаете?
Семь не была из тех, кто плачет от сильных эмоций, но если бы могла, то, наверное, заплакала бы от радости, что вышла из тени в полном сознании.
— Я понял, — ответил Бен спокойно, — потому что все зеркала в доме взорвались. И ты кричала… словно тебя убивали.
Она ахнула. Все зеркала? Вдребезги? Теперь ей точно нужно было подняться.
— Тише, — его голос прозвучал властно. Семь легко могла представить его в роли одного из охранников «Полумесяца» — командующего, уверенного в себе. Разница лишь в том, что там, где они сеяли страх, он проявлял заботу. И всё же она не сомневалась: люди слушали бы его безоговорочно.
— Мне нужно увидеть, что произошло, — пробормотала она, моргая, пытаясь справиться с головокружением. — Ничто из того, что я делала там, не должно было повлиять на реальность. По крайней мере, раньше такого не случалось. Хотя… эта энергия была настолько сильна, что могла сбивать часы и перемещаться между домами.
— Но повлияло, — тихо сказал он. — Я очень переживал, что ты не вернёшься.
Она моргнула пару раз, позволяя его словам проникнуть в душу. Он волновался. Надеясь, что ей удастся скрыть дрожь в голосе, Семь произнесла:
— Спасибо, — прошептала она. — Я тоже испугалась. Поможете мне сесть?
— Конечно.
Бен обхватил её рукой за шею и осторожно притянул к себе. Прежде чем она успела осознать, уже сидела у него на коленях. Обычно «аномальных» не обнимали: обычные люди избегали прикосновений, а охранники прикасались лишь по необходимости. Никто не хотел этого — по многим причинам.
Но Бен… просто держал её, будто это было естественно.
Семь покачала головой:
— Это было непросто, — сказала она, выпрямляясь.
Комната перестала вращаться, а вместе с ней и голова. Ну что ж, урок на будущее — не прикасаться к оранжевой энергии. Её будто тянуло к ней. Это невозможно, но когда они взорвались — другого объяснения не было.
Семь прикусила ноготь — отвратительная привычка, от которой Мадам заставила её избавиться пятнадцать лет назад. Похоже, она регрессировала на всех уровнях.
Бен тихо наблюдал за ней.
— Расскажешь, что произошло?
Семь встретилась с ним взглядом. Сидя у него на коленях, она ощущала исходящий от него аромат безопасности — тёплый, чуть пряный, похожий на корицу, но всё же другой.
— Чем вы пахнете? — неожиданно спросила она. — Я не знаю таких запахов.
Он улыбнулся. Тяжесть в его взгляде отступила, и через секунду он рассмеялся — тихо, потом громче. Семь покраснела до кончиков ушей. Что она вообще несёт?
Его тихий смех перерос в хохот.
«Кажется, я перешла черту».
— Простите, сэр, — пробормотала она. — Мне не следовало спрашивать.
— Семь, — он обхватил её лицо ладонями. — Я не расстроен. Просто… восхищён тобой. Иногда ты говоришь такие вещи, что я забываю обо всём остальном. Твоя искренность и невинность... поражают.
Она попыталась опустить взгляд, но он не позволил.
— Простите. Знаю, чтио не должна о таком спрашивать. Наверное, я не в себе после всего этого.
— Семь ответишь мне на один вопрос?
— Конечно, — ответила она тяжело сглотнув.
— От меня плохо пахнет? — с серьёзным видом спросил он.
— Что? Нет! Совсем нет, я не это имела ввиду… — она запнулась.
Он рассмеялся снова:
— Шучу.
Она тоже засмеялась. Смех бурлил внутри, пока из глаз не выступили слёзы. Он притянул её ближе, и она уткнулась головой ему в грудь.
— Сандаловое дерево, — сказал он тихо.
— Простите? — не поняла она. и отстранившись посмотрела на него.
— Запах. Это мыло. Я купил его на благотворительном мероприятии в школе для девочек. Не люблю ароматы, но этот мне показался приятным.
Он оттянул воротник и понюхал ткань.
— Не слишком яркий? Не слишком… девичий?
— Нет, — ответила Семь. — Мне очень нравится. Значит, он так называется — сандаловое дерево?
— Верно. Это аромат одноимённого дерева.
Она улыбнулась:
— Мне нравится.
— Мне тоже, — сказал он и провёл ладонью по её волосам. — Так что же там произошло? Я так понимаю, ты всё исправила, и потому случился взрыв?
Семь тяжело вздохнула. Было бы здорово, если бы всё действительно исправилось.
— Нет, Бен. Оно взорвалось прямо у меня на глазах. Я едва прикоснулась к нему. Это серьёзно. За всю жизнь я только однажды видела нечто столь ужасное.
— Тебе было больно? — его голос стал жёстким.
— В последний раз, когда боль была такой сильной, я пролежала в коме неделю. Сейчас — не так страшно. Для меня это даже достижение.
Бен осторожно снял её с колен и поднялся. Он окинул её решительным взглядом.
— Я звоню в учреждение. Пусть тебя отправят домой. Я не позволю тебе рисковать.
Семь вскочила, сердце колотилось.
— Нет, пожалуйста, не делайте этого.
— Я не переживу, если ты пострадаешь ради меня. У тебя впереди ещё несколько лет — я попробую остановить этот процесс. Но я не позволю тебе умереть здесь.
Она схватила его за руку.
Нужно, чтобы он понял, к чему это всё приведёт.
— Если я вернусь домой, то умирать. Но прежде я хочу помочь вам. Хочу доказать Богу, что хоть раз сделала доброе дело.
Он молчал, глядя на неё.
— Я понимаю, что с тобой произойдёт, — наконец сказал он. — Я всю ночь читал закон об «аномальных».
Её глаза наполнились слезами.
— И вы нашли что-то, что может помочь?
Он покачал головой.
— Нет.
— У меня нет прав, — тихо сказала она. — Я не человек. Мне просто нужно закончить начатое. Я хочу сделать хоть что-то важное, прежде чем уйду.
Она думала о нём, о его доме, о фотографиях улыбающихся девочек на стенах. Хотела, чтобы они