«С чего ей верить, что я её не подведу? Все мои недавние поступки говорят об обратном. Не я ли упёк её сюда? Пусть косвенно, но это моя вина. Но сейчас всё изменится. Семь поймёт, что я никогда больше её не подведу».
— Хочешь знать, мистер Лавель, как я стала хозяйкой этого Учреждения, когда так много моих братьев и сестёр с “аномалиями” содержались взаперти, как животные?
— Нет. — Бену хотелось оборвать жизнь этой женщины. Он больше не мог выносить ни секунды её фальшивого французского акцента. — Разве ты не выросла в Соединённых Штатах?
Она прищурилась, глядя на него, и он понял, что удивил её. Хорошо.
— Я родилась во Франции.
— Да, но выросла здесь, верно? Если бы я появился на свет в Греции, это не означало бы, что я провёл остаток жизни, делая нелепые попытки говорить с греческим акцентом только для того, чтобы — что? — казаться европейцем. Мы все должны этим впечатлиться?
— Хочешь посмотреть, на что я способна? — Женщина двинулась к нему, отбросив всякую видимость так называемой леди.
Она напоминала ему Медузу Горгону — с волосами, полными змей, готовую обратить мужчину в камень одним взглядом.
— Нет. Я хочу, чтобы ты убралась с моего пути, пока я не сделал с тобой то, что сделал с твоими хвалёными агентами «Ярости» несколько секунд назад.
— Ты говоришь о магните в своём кармане, который отнимает силу у того, на кого направлен. Меня это не интересует. Ничто не отнимет у меня силу. Вот что я пыталась тебе объяснить. Они — «аномальные». Я — Богиня.
Он не успел и глазом моргнуть, как женщина набросилась на него. Схватив за голову, она повалила его на землю, придавив всем своим весом. Бен даже не успел ахнуть.
— Я — воплощение ночных кошмаров, мистер Лавель.
Он уже слышал эту фразу от Брайана. Очевидно, она была любимой среди «аномальных».
Она не солгала.
Через несколько секунд после того, как её руки коснулись его головы, Бен перестал отличать реальность от вымысла. Его разум заполнили видения — вскоре они стали всем, что существовало.
Его дочери пропали в море. Окружённый чудовищами, он не мог до них добраться. Гигантская змея вырвалась из воды, целясь в Дафну. Он закричал и попытался рвануться к ней, но не мог пошевелиться. Его ноги словно вросли в землю — как корни могучего дерева, которое никогда не сдвинется с места.
— Папа! — в отчаянии закричала Дафна, со слезами на глазах, когда чудовище потащило её под воду.
Следующей была Элла. На этот раз змей проглотил её целиком, после чего нырнул обратно в тёмные глубины, куда он не смог последовать.
Картина изменилась.
Теперь он лежал на полу больничной палаты. Бен понял, где находится, по запаху антисептика. Он никогда не забудет этот удушающий смрад химических чистящих средств, который ощущал, находясь в больнице с Даной. Запахи веществ, призванных помогать людям выздоравливать, стали для него символом смерти.
Он не мог ничего сделать, кроме как поднять голову и смотреть.
Шири лежала привязанная к кровати, связанная по рукам и ногам. К ней подошёл мужчина в чёрной маске с иглой в руке.
— Ты приговорена к смертной казни. — Голос человека звучал нечеловечески, словно в нём было что-то звериное.
Бен кричал, требуя освобождения. Почему он не мог пошевелиться? Почему не мог добраться до неё?
— Приготовься к суду нашего Создателя.
Глава 20
Шири попыталась подняться на ноги. Мадам злобно хихикала, как безумная ведьма, сжимая извивающееся тело Бена. Что она с ним делала? Ужасные способности Мадам были печально известны в Учреждениях. Если кто-то пытался с ней связаться, она разрушала его разум — наполняла его такими пугающими образами, что не все возвращались из той бездны, куда она их заводила.
Долгие годы Шири верила в чушь, которую выдумывала эта женщина, считая, что ей следует быть благодарной хотя бы за элементарную заботу о людях, чьи жизни ей были доверены.
Ей нужно было оттащить Бена, пока не стало слишком поздно. Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и снова встать на ноги. Чем дольше она смотрела на Мадам, тем сильнее сужался её взгляд. Никто не смеет причинять вред Бену. Слишком много всего произошло, слишком много у неё отняли. Бен не станет одной из этих жертв.
Шири казалось очевидным, что ей нужно сделать. Её тело знало, что делать, даже когда разум протестовал против этой мысли. Почти по собственной воле её рука потянулась в сторону Мадам.
Она впитывала и высвобождала энергию призраков, играла с ней. Ранее в тот же день она показала Мадам, что способна выплёскивать её на других людей. Но настоящая причина, по которой Мадам боялась её, заключалась в другом: Шири всегда знала, что способна на это — даже тогда, когда отказывалась это делать.
Но теперь всё изменилось. В мире существует множество видов энергии. Шири могла прикоснуться ко всем. И она собиралась забрать жизненную энергию Мадам.
Словно полагая, что это может сработать, Шири почувствовала, как сила проходит сквозь её пальцы. Мадам ахнула и попыталась повернуться, но истощение энергии удерживало её на месте.
— Ты не можешь убить меня. Ты не создана для убийства, — едва слышный голос Мадам напоминал писк.
— Я не могла этого сделать, пока ты не причинила ему вред, — выдохнула Шири. — Теперь я даже не чувствую сожаления.
Она не лгала.
Возможно, позже смерть Мадам вызовет у неё раскаяние или чувство вины, но сейчас она просто хотела покончить с этим.
— А как же Рай? Бог тебе этого не простит.
— Я не знаю, чего Бог от меня хочет или не хочет. Но ты узнаешь, что Бог думает о тебе, раньше, чем я.
В течение многих лет Ад пугал её. Она была готова на всё, чтобы избежать его. Но теперь? Она больше боялась прожить остаток жизни, беспокоясь о никчёмной женщине, единственным настоящим достижением которой было издевательство над другими.
Сцены пыток Бена заполнили её разум. Шири не понимала, почему ей являются образы Мадам, но, с другой стороны, она никогда раньше не забирала чужую жизненную энергию. Она видела то, что Мадам заставляла его видеть. Видения — как её казнят, как умирают его девочки, как застрелили его беспомощного брата.
Шири захотелось мгновенно умертвить Мадам. Да, эта женщина была