– Хэл…
– Я рядом, Элли… я рядом.
Последнее, что я почувствовала, прежде чем провалиться в небытие, его надежные крепкие руки, которые бережно схватили меня, не давая упасть.
Я приходила в себя долго. То выплывала, то вновь ныряла в спасительную темноту. Боли не было. Наоборот, мне было очень хорошо, приятно и как-то по-новому волшебно. Странное ощущение, но я впервые за много-много лет почувствовала, что больше не одна.
Когда мне все-таки удалось открыть глаза, то я поняла, что нахожусь в своей спальне. За окном ярко светит солнце, а в кресле напротив спит Хэл. Высокий, широкоплечий, но сейчас словно чуть сгорбленный, будто даже во сне не мог полностью расслабиться. Светлые волосы слегка растрепались, одна прядь упала на лоб, придавая ему непривычно беззащитный вид.
Длинные ресницы чуть подрагивали, словно он все еще видел обрывки сна, а пальцы были сжаты в кулаки.
Стоило мне слегка пошевелиться, как дракон тут же проснулся. Наши глаза встретились, и сердце будто пропустило удар, тревожно замерев. Слишком много эмоций и чувств было сейчас в его взгляде.
– Ты очнулась, – произнес он тихо.
Хэл поднялся с кресла и подошел к кровати.
– Сколько… сколько я была без сознания? – спросила я, пытаясь сесть.
Тело казалось легким, непривычно гибким, словно я сбросила с себя тяжелый плащ.
– Почти сутки, – ответил он, помогая мне опереться на подушки. – Сейчас начало двенадцатого.
Я кивнула, пытаясь осознать сказанное.
– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил Хэл, присаживаясь рядом.
Я замерла, прислушиваясь к себе. Внутри что‑то неуловимо изменилось. Но что именно – не могла понять. Вроде все так же, но другая. Я даже подняла руки, рассматривая свои пальцы. Но они совсем не изменились.
– Странно.
Опомнившись, коснулась мочки уха, где был артефакт. Он никуда не делся.
– Что случилось?.. Что со мной случилось? Это из-за артефакта? – стремительно спросила я.
А потом в памяти всплыли его последние слова.
– Что значит – артефакт не создает иллюзий? Что… что ты сделал, Хэл? Что происходит?
Я очень старалась, чтобы мой голос звучал ровно, но в нем все равно прорезались истерические нотки.
– Да, это артефакт. Он сработал так, как было нужно. Теперь никто не будет видеть в тебе человека, – ответил Хэл, отводя взгляд.
Явно что-то скрывает. Опять! А ведь я чувствовала, что дракон не до конца со мной откровенен. И была права! А вдруг… вдруг это не просто артефакт… вдруг он привязал меня к себе?
– Что ты от меня скрываешь? – резко спросила я.
– А ты уверена, что хочешь знать правду? – неожиданно спросил дракон, пристально смотря мне в глаза.
– Да! Хочу! Немедленно!
Хэл уже открыл рот, чтобы ответить, как внезапно раздался странный шум.
Резко вскочив, он бросился к окну. Отодвинув тюль в сторону, пристально всмотрелся в то, что происходило на улице. Потом неожиданно тихо выругался и бросился двери.
– Хэл! Что происходит?! – только и успела выкрикнуть я.
– Сиди в комнате. Я сейчас.
Ага, как же, сиди. И не подумаю! Этот чешуйчатый опять что-то от меня скрывает, и я обязана узнать, что именно!
Осторожно поднявшись, сделала шаг к окну, но никого за ним не обнаружила. Обычный заснеженный парк и краешек подъездной дороги.
Все еще ничего не понимая, я надела поверх сорочки халат, обула тапочки и медленно направилась к двери. Это заняло у меня немного больше времени, чем я рассчитывала. Даже пришлось несколько раз останавливаться, цепляясь за стеночку, и переводить дыхание.
Коридор я преодолевала на волевых. И чем ближе подходила к лестничной площадке, тем отчетливее слышала голоса.
– …не звал, – резко произнес Хэл.
– Ты как всегда гостеприимен, братец, – весело отозвался незнакомый мужской голос.
Братец? Я не ослышалась?
Я осторожно подкралась ближе и выглянула из‑за перил. Внизу в просторном холле развернулась сцена, от которой у меня внутри все напряглось.
Хэл – мрачный, злой, со скрещенными на груди руками. Его поза была жесткой, словно он готовился к атаке. Плечи напряжены, подбородок приподнят, а в глазах ледяной холод.
И его незваные гости.
Молодой мужчина – видимо, брат Хэла – выглядел как воплощение беспечного аристократа. Высокие скулы, дерзкая улыбка, длинные светлые волосы, которые свободно падали на плечи. На нем было темное пальто с меховой серой опушкой, расстегнутое на груди. В руке он держал трость с серебряным набалдашником, которую покачивал в такт своим словам. Его глаза – светло‑голубые, почти льдистые – искрились весельем, но в них читалась и доля вызова.
А между ними драконица. Конечно, драконица. Только высшие драконицы могут быть такими… ослепительно красивыми.
Красивая брюнетка с серыми глазами, тонкими чертами лица и безупречной осанкой. Свою серую шубку она уже сняла, отдав дворецкому, и теперь стояла в серо‑голубом платье, подчеркивающим ее изящную фигуру. Ткань выглядела дорогой – мягкий шелк с матовым блеском, рукава три четверти, на талии тонкий поясок. На шее нитка жемчуга, в ушах серьги с голубыми камнями, гармонирующими с цветом платья.
Она улыбалась мило, почти ласково, но ее взгляд, брошенный на Хэла, был слишком пристальным, слишком… собственническим.
И из-за одного только этого взгляда, которым эта… драконица посмела одарить Хэла, мне хотелось спуститься вниз и выдрать ей волосы. Пришлось даже сжать кулаки, чтобы удержаться на месте.
– Мальчики, не надо ссориться, – промурлыкала она. Один звук ее голоса вызвал у меня внутри весьма неприятные ощущения. – Харольд, дорогой, разве так принимают гостей?
– Гости предупреждают о своем визите, Ариэн, – ледяным тоном ответил… Харольд.
Так вот каково его полное имя. Харольд… что ж, Хэл ему идет намного больше.
– Ты только посмотри, Ариэн, – продолжил молодой дракон, делая шаг вперед и обводя взглядом холл. – Мы думали, что застанем тут старого отшельника, который зарастает пылью и паутиной в своей берлоге, а он навел порядок, все почистил, слуг нанял…
– Только вот что это за убожество, – выдала девушка, брезгливо ткнув своим пальчиком на перила, украшенные еловыми лапами и стеклянными шарами. – Ветки… в доме… Что за дурной вкус, Харольд?
Эта драконица посмела назвать наши украшения убожеством?
Желание подправить ей прическу стало почти невыносимым.
– Это мой дом, Ариэн, – процедил Хэл, и в его голосе прозвучала такая твердость, что даже брат на миг притих. – Мой холл, моя лестница и мои еловые ветки. Я решаю, что и как здесь будет.
– Брось, Харольд, прекрати быть таким букой, – миролюбиво произнес его брат. – Мы прибыли к тебе с миром.
Молодой мужчина обернулся к