Я ничего не ответил, только загадочно улыбнулся.
— Прикинем место для будущего сада, — ответил я. — С крыши донжона открывается отличный вид на наше поле, помнишь?
Эрен сосредоточенно кивнула, а я остался доволен тем, что смог ее так легко обмануть. Арчибальд должен был принести стулья из спальни и вино, а мне нужно будет всего лишь подняться наверх и убедиться, что все сделано как надо.
Это будет прекрасный, романтичный вечер, который мы проведем вместе.
Когда по ощущениям до захода солнца осталось около часа, я закрыл учетную книгу и, потянувшись, встал из-за стола. Момент был подгадан идеально — Эрен только начала заполнять страницу, а значит у меня есть минут пятнадцать.
— Жду тебя, — я быстро поцеловал жену в лоб, как делал всегда, и вышел из кабинета.
Заскочил в спальню, накинул на плечи нарядный жилет, ведь вечерами уже прохладно. Взял для Эрен шаль, а после, словно на крыльях, перепрыгивая через ступеньки, побежал на крышу.
Все было почти идеально. Стулья — стоят у одного из краев крыши, а яблони вместе с горшками неслышно подняли с помощью стрелы, которую использовали для наполнения колодезной водой нашего душевого бака. И хоть окна кабинета выходили во двор, все проходило штатно, а по звукам казалось, что конюшие просто делают свою работу, а работники опять наполняют черный сосуд водой. Для перехода на отапливаемый титан было еще рано.
Я покрутился по крыше, предвкушая реакцию Эрен на дюжину тонких саженцев, установленных в красивые глазированные горшки, за каждый из которых я заплатил по две серебряные монеты, после чего я стал готовить место свидания.
Чуть подвинул стулья, прикинул, где будет место будущего сада.
Идея родилась мгновенно и захватила все мое сознание. Надо поставить деревья не вокруг нас, а с краю, будто бы уже вдали выросли огромные яблони, а мы просто наслаждаемся видом с крыши.
Звать Арчи было поздно — у меня оставалось минут семь-восемь, так что я, игнорируя головокружение, стал спешно двигать горшки.
На деле они оказались тяжелее, чем я ожидал. Комья сырой земли вокруг корневищ, перемотанные мешковиной, весили сами по себе немало, да и на глину для горшков мастер не поскупился. Но сжав зубы, я продолжал двигать свой «яблоневый сад» по неровному камню крыши, игнорируя и головную боль, и тот факт, что в глазах темнеет при каждом наклоне.
Наконец-то закончив, я устало опустился в кресло и посмотрел на плоды своих трудов. Наверное, и хорошо, что Фарнир задерживается. Ведь иначе я бы не смог показать Эрен этот яблоневый сад, не смог бы показать моей жене ценность жизни здесь и сейчас.
Ей не нужно ждать… смерти, она сама придет. Пусть лучше будет со мной… так долго, как это возможно. Ведь я… так люблю ее. Всем… сердцем…
Это была моя последняя мысль. О том, как сильно я люблю Эрен.
Глава последняя. Эрен
Когда же я все же поднялась на крышу донжона, куда меня пригласил Виктор, я поняла все сразу, без слов.
Мой муж без движения сидел на своем стуле лицом к барскому полю. У края крыши расположились глиняные горшки, в которых, уже теряя немногочисленную листву, стояли яблоневые саженцы, привезенные нам в подарок Фридрихом.
Горшки были расставлены так, что с того места, где сидел мой муж, казалось, что эти молодые яблони растут прямо на том самом поле, где он когда-то обещал разбить для меня сад.
— Виктор?
Барон мне не ответил. Уже прохладный ветер первых осенних дней, налетел суровым порывом. Зашумела листва на саженцах, а часть самых слабых листьев сорвалась с тонких веток, улетая прочь с крыши донжона, туда, в сторону перепаханной серой земли, которая в этом году так ничего и не родила.
Не говоря более ни слова, я тихо подошла к Виктору и уселась на стул рядом с супругом, взяла его за еще теплую ладонь.
— Ты сделал это для меня? — едва шевеля губами, прошептала я, глядя на слабые саженцы в глиняных горшках. — Очень красиво, спасибо.
На крыше было тихо. Это хорошее место, чтобы проводить здесь время вдвоем. И как жаль, что поднимались мы сюда вместе лишь несколько раз.
— Фарнир должен вернуться только через три с лишним месяца, впереди еще много забот. Нужно подбить налоги, разобраться с зерном и фуражом. Лошадям уже совсем нечего есть, наверное, тебе нужно будет написать Фридриху, чтобы…
Слова застряли комом в горле, я же лишь сильнее сжала безвольные пальцы мужа.
Толку сейчас говорить о делах? Зачем попусту сотрясать воздух бессмысленными словами, если все уже и так было решено? К чему тратить время, которого и так уже не осталось?
— Я помню тот день, очень хорошо помню, — продолжила я, когда набралась достаточно смелости. Ведь солнце уже садилось, а значит, времени осталось совсем немного. Закаты в это время года стремительные, вот, еще где-то далеко рдеет небо, а в следующий миг мир погружен во тьму. — Мы тогда поднялись сюда, на крышу, вместе. Ты обнимал меня своими сильными руками, я прижималась к тебе и мечтала… О фермах, о яблоневом саде. Помнишь, Виктор? Ты хотел запасать яблоки и варить для людей сидр. Сидр! Каким отличным подспорьем был бы для нас сидр. Ты пробовал его когда-нибудь? Даже не знаю, я никогда у тебя не спрашивала. Ты знаешь о стольких вещах, разбираешься во стольких науках, но знаешь ли ты вкус настоящего сидра? С кислинкой, чуть хмельной, он прекрасно освежает в жаркий день. Да, варить сидр, было бы прекрасным делом. Особый напиток, сваренный из яблок барского сада… И небольшая ферма. Вон там, взгляни!
Я подняла дрожащий палец и указала вдаль, на край пустого барского поля.
— Или помнишь нашу первую встречу? Когда ты приехал за мной в поместье Фиано? А помнишь, как я подумала, что меня продали в прислугу королевскому дворцу? Так часто поступали с ненужными дочерьми, вот я и подумала, что отец решил так заработать серебра или отдать долг… Каково же было мое удивление, что я выхожу замуж! А как я тебя боялась! Ведь ты был такой огромный! Мог буквально меня зашибить одним взмахом. Ты и сейчас очень сильный, невероятно сильный, самый сильный мужчина…
Слова застревали в горле, вырываясь тяжелыми всхлипами. Но пока не село солнце, пока не закончился этот день, пока в пальцах моего супруга сохранялась хоть толика тепла, я должна была говорить. Должна была