Искала-искала и нашла!
После десятка набросков девушка разместила мужчину у окна. Только за ним не простирались поля, луга и леса, как у владетельного лорда. Нет, там служанки стирали белье, мужчины-слуги грузили корзины на телеги, а сам господин Хайрес отмечал в свитке, сколько корзин привезли и сколько увезли. А на столе у него лежала книга расходов, письма, повязки для слуг и стопочки монет. Управляющий смотрел на все это с довольным спокойствием человека, который все делает правильно. И его желчность стала слегка раздражительной заботой обо всех, кто живет в замке.
Устало откинув со лба прядь волос, Маша честно сказала:
— Господин Хайрес, я сделала предварительную работу, но для завершения портрета мне понадобится еще один день. Вы можете пока посмотреть и оценить наброски.
Управляющий перебрал листы, на которых Мария подбирала ему позу, делала наброски черт лица, прорисовывала складки берета и точную форму бороды. Пристально всмотрелся в художницу и спросил:
— Портрет будет красками, как у герцога?
— Если хотите — да! Если не хотите, могу закончить его мелками. Это будет дешевле, но рисунок может размазаться и осыпаться.
Мужчина задумался и, преодолевая какое-то внутреннее сопротивление, сделал выбор:
— Красками!
— Тогда жду вас завтра где-нибудь в солнечном месте, — устало улыбнулась Маша. — Парк, галерея или солярий. Место, где много света, и где можно поставить мольберт.
Управляющий рассеянно кивнул и пообещал прислать лакея. Мария понимала его затруднения — писать управляющего в той же галерее, где пишут портреты герцога и его гостей, для слуги неприлично. В парке? Может поменяться погода. Солярий считался комнатой для дам и, поскольку герцог не был женат, пустовал большую часть года. Но уместно ли занимать самую красивую комнату замка? Впрочем, это не ее заботы. Девушка устало собрала листы и мелки в папку и поплелась к себе, надеясь на то, что Иланка уже принесла теплую воду для умывания и ужин. Больше всего на свете уставшей художнице хотелось спать!
Глава 8
Следующие несколько дней прошли в активной работе. После завтрака Мария шла в швейную комнату — там хватало света, и писала портрет господина Хайреса. После ланча ее приглашал в галерею герцог. Парадный портрет был практически закончен, зато рядом стояли начатые портреты графа Фолкнера и барона Триана. Лучшие друзья герцога Гриза согласились с тем, что его портрет получился удивительно удачным, и решились запечатлеть себя для потомков.
Правда, Маша подозревала в страстном желании получить портрет ее работы совсем другие мотивы. Герцог Гриз прислушался к ее совету и получил фору в ухаживании. Да и граф Фолкнер не ударил в грязь лицом. Поэтому придворные интриганы спешили вытянуть из наивной художницы новые детали и подробности ухаживаний, действительно приятных юной девушке.
Сообразив, чем вызван интерес к ее работе, Маша начала немного хитрить — весь сеанс она вела беседу на отвлеченные темы, активно нанося мазки на полотно, и только в конце, когда уставала, давала мужчине подсказку. Довольный кавалер убегал воплощать новую идею в жизнь, не забывая оставить художнице щедрое вознаграждение.
Постепенно монетки в кармане подкапливались. А еще стало заметно лучше отношение к Маше от прислуги. Горячий вкусный завтрак, грелка в постель, вдоволь угля у камина и даже горячий чай с изюмным печеньем по воскресеньям! Мелочи, делающие жизнь лучше.
В ответ девушка не скупилась на наброски, нарисовав практически всех обитателей замка — от кухарки до помощника конюха. Правда, с таким расходом запасы бумаги быстро истощились, и когда господин Хайрес поехал по делам в ближайший город, Маша напросилась с ним — за покупками.
Впервые увидев средневековый город своими глазами, Маша… заткнула нос. Теснота, канавы для нечистот и нелюбовь простых людей к купанию делали толпу весьма ароматной.
Управляющий подвез девушку до магазина и сказал, что заберет ее отсюда через два часа. Маша покивала, не отнимая платок от лица, и поспешила нырнуть в лавку.
Тут запах был другой. Кожа, старые книги, нагретое масло ламп и типографская краска.
Книжный магазин! Огромный! И в этом магазине был отдел с рисовальными принадлежностями. Тут были серебряные и графитовые палочки, разные сорта бумаги, сшитые в тетради листы, картон, мелки, краски, перья и тушь — в общем, выбор великолепный! А цены…
Маша сглотнула. Она искренне думала, что ее кошелек полон, а оказывается… Впрочем, девушка тут же вспомнила кое-что — счета можно направлять в замок Гриз! Она ведь работает на герцога, разве нет?
Посмотрев на ценники с новой точки зрения, художница успокоилась и принялась изучать бумагу, время от времени задавая вопросы хозяину лавки. Бумага льняная, с пропиткой из рыбьего клея — такая годится для набросков и пейзажей. Бумага шелковая, рисовая, конопляная… Акварельный картон, грубый картон для паспарту, тряпичная бумага для пастели… А еще — кисти, тушь, палочки сангины…
Набрав всего и всякого две огромные корзины, Маша распорядилась отправить счет герцогу Гризу. Торговец нахмурился, но тут на ее счастье явился господин Хайрес и подтвердил ее слова. Однако торговец оказался упрямым и счета никуда отправлять не желал, требуя рассчитаться за дорогой и редкий товар на месте. Управляющий вздохнул, но сделал это, запросив расписку для “милорда”. Потом погрузил Машу и ее покупки в экипаж.
— Простите, господин Хайрес, — повинилась девушка, — милорд пожелал написать портреты своих друзей и… возможно, невесты. Дамам не подходит грубый холст или дешевая бумага, они любят рассматривать свои лица на дорогом шелке.
Желчный старик молча кивнул, но Маша почему-то успокоилась. В том, что герцог приведет к ней свою даму с просьбой написать ее портрет, художница не сомневалась.
Однако… ошиблась.
Глава 9
Примерно месяц Маша работала без проблем и уже почти закончила портреты друзей герцога, когда лорд Гриз застал ее за выписыванием венка из незабудок вокруг миниатюрного портрета внучки господина Хайреса. Фарфоровые медальоны управляющий купил сам, и девушка старательно выписывала символы памяти, вечной дружбы и родственной привязанности, чтобы завершить свою работу.
— Госпожа Мэриен? — герцог поднял брови, рассматривая очень узнаваемое изображение маленькой девочки в веночке и белом платье.
— Простите, господин герцог, я не знала, что вы сегодня придете раньше. Это портрет внучки господина Хайреса. Он пожелал сделать Эмилии подарок на день рождения.
— Я не знал, что вы умеете писать миниатюры!
— Вы искали художника, способного написать