— Вижу, вы настоящий талант, госпожа Этклифф. У затеи Гриза хороший шанс на успех.
Маша смущенно потупилась и ничего не ответила. Кажется, от нее ожидали именно такого поведения?
Отдых быстро закончился. Слуги собрали и разделили объедки, мужчины вернулись в седла, а Мария в карету. Поехали дальше.
Во дворец добрались только на следующий день — и ночевка в скромной гостинице Маше не понравилась. Оказывается, соломенные матрасы ужасно колючие и шуршащие. Простыни напоминают брезент, колючее шерстяное одеяло воняет, а подушка напоминает сжатый кулак. Еще где-то по углам шуршат мыши, а на потолке и стенах виднеются подпалины. Горничная протерла раму кровати тряпкой, смоченной в уксусе, и поморщилась, когда Маша спросила, отчего эти подпалины.
— Клопов изводили, госпожа. В деревенских домах это частая напасть. Не всем по карману пригласить мага, и нужные травы знают не все. Это в замке госпожа Ормала каждый месяц велит тюфяки сушить, кровати щелоком мыть, да полынью и лавандой прокладывать. А в трактире до этого и дела никому нет, если только проезжающие сильно жаловаться будут…
Мария содрогнулась и постаралась умоститься ровно в центре матраса, чтобы не касаться стены лишний раз.
Спала она плохо и, несмотря на все усилия горничной, вышла к завтраку помятая и уставшая. Посмотрев на заляпанные жиром столы, попросила два яйца всмятку и яблоко. Барон Триан ел то же самое, причем из личной тарелки, и пользовался личной салфеткой. Граф Фолкнер спокойно резал ветчину на куске липкого черного хлеба, как на тарелке, а герцог наслаждался яичницей, которую приготовил его камердинер на его личной сковородке.
После завтрака Маша села в карету и, привалившись к мягкой обивке, задремала. Она начала уставать от этого мира. Ей уже не казались такими восхитительными замки, лошади и кареты. В деревянном ящике немилосердно трясло. Лошади пахли, а замок… Девушка впервые осознала, сколько нужно усилий, чтобы жить в этой каменной громаде, при этом жить гораздо хуже, чем она живет в своей съемной квартирке. А уж мечта о кофе изводила ее каждое утро!
Правда, оставалось еще желание увидеть королевский дворец — центр богатства, утонченности и власти. Но почему-то Маша была уверена — ей не понравится.
Глава 11
Столица показалась лишь к вечеру. Измученная девушка равнодушно смотрела на толстую стену, проплывающую за окном. А вот служанка оживилась:
— Потерпите, госпожа, скоро уже приедем. У милорда герцога во дворце отличные покои, за ними присматривает его дальний родственник. Сразу умоетесь, переоденетесь…
У Маши зачесалось все тело. Про мытье в пути и думать было нечего, волосы слиплись от пота и пыли, лицо словно серой пудрой присыпали, да и платье нуждалось в выбивании, как старый ковер. Поэтому на улицы столицы она смотрела вполглаза, предвкушая ванну и кровать.
Увы, когда карета въехала на территорию дворца, девушку ждало огромное разочарование. Одним взмахом руки лорд Гриз направил свою карету к черному ходу. По счастью, приставленная к Маше горничная точно знала, куда нужно идти.
Растолкав суетливых слуг, она провела девушку в “чистую” часть дворца и осторожно заглянула в приоткрытую дверь. Похоже, герцог еще не добрался до своих покоев, а вот его камердинер уже раскладывал носовые платки в удобно стоящее бюро. Увидев горничную, он кивнул на дверь в противоположной стене:
— Милорд герцог распорядился разместить госпожу Этклифф в комнате его сестры.
Служанка тотчас обрадованно проводила Машу в уютную комнату с кроватью, письменным столиком и просторным шкафом для одежды. Служанке полагалось спать на кушеточке, которая выкатывалась из-под кровати госпожи, да еще ставить эту кушетку так, чтобы перекрывать дверь — для защиты чести благородной дамы.
Утомленной долгой дорогой Маше помогли снять дорожное платье, обтерли тело губкой и даже немного поплескали из кувшина в попытках смыть дорожную пыль. Увы, в волосы ее набилось столько, что жалким кувшином воды тут было не обойтись. Оценив ситуацию, Ирма облачила Марию в просторную рубашку, прикрыла грязные волосы чепцом и уложила в кровать:
— Отдохните, госпожа Мэриен, а я пока сбегаю в купальни, договорюсь!
Маша с радостью растянулась на твердой, не стремящейся убежать кровати. В камине потрескивали дрова, опущенный балдахин дарил приятный полумрак, и художница сладко уснула. Правда, долго спать ей не дали — Ирма быстро вернулась и сообщила, что господин герцог желает сегодня вечером представить художницу обществу, а потому надо собираться.
Купальни во дворце были общими, но все же делились на женские и мужские. Ирма отвела сонную Машу в просторное мраморное помещение и передала в руки банщиц с наказом сделать все по высшему разряду, потому что “милорд герцог приказал”.
Почему-то банщицы решили, что к ним привели новую фаворитку герцога, и взялись за дело с упорством и грацией носорогов. Машу вымыли с головы до пят, не жалея душистого мыла, цветочного уксуса и притираний. Потом ей отполировали ногти, удалили волосы с тела, высушили шевелюру и вызвали куафера, который скакал вокруг Марии почти час, сооружая нечто, напоминающее волосяной торт.
Маша пыталась возражать против такого издевательства, но ей быстро и жестко объяснили, что она очутилась при дворе только милостью герцога Гриза. Она не благородная дева, чтобы носить распущенные волосы, но и не замужняя дама, посему должна удивлять, изумлять и шокировать. А значит — выглядеть непонятно.
Волосы не покрыты, но подобраны, однако каскад локонов струится на плечо. Нет ни диадемы, ни венца, но есть шелковые цветы, собранные в розетку…
Взглянув на себя в непривычно темное зеркало, Маша решила, что так прекрасно она не выглядела еще никогда. И пусть ее платье было строгим, интересная прическа многое искупала.
Она успела вернуться в комнату, съесть остывший ланч и сложить в папку листы бумаги, наброски и карандаши, когда за ней пришел лакей. Страшно нервничая, девушка последовала за слугой в яркой ливрее и после длинного темного коридора и пары лестниц очутилась в небольшой уютной гостиной. На диванах с изысканно изогнутыми ножками и спинками сидели дамы в ярких платьях, похожие на цветы. За их спинами стояли мужчины в строгих камзолах. Чайные чашки, аромат корицы и ванили от вазочек с печеньем — как дополнительная декорация к прекрасной жанровой сценке.
— Дамы и господа, — к ней подошел герцог Гриз, — позвольте вам представить мисс Мэриен Этклифф. Она художница, которую я попросил написать мой портрет. А еще мисс прекрасно рисует миниатюры, прошу взглянуть! — герцог открыл большую шкатулку, и Маша закусила губу — портреты управляющего и его внучек лежали