Такая длинная речь из уст Иры поразила всех, и даже Кашемирова не нашла что сказать. Пробормотала «ну, пижама так пижама, тоже ничего» и пошла в угол к «Псу-2» бубнить свою роль. А Ира подозвала к себе Парамонова и продолжила:
– Я нашла оптовый склад, где пижамы всех размеров стоят от трёхсот до пятисот рублей, нужно будет скинуться. Тапки принесёте из дома. Если есть какие-нибудь смешные, например в виде животных, будет совсем хорошо. Семён, стой спокойно, пожалуйста, а то куплю тебе штаны на три размера больше, и они с тебя свалятся прямо на сцене.
Все говорили «сцена», хотя в мастерской её не было и в помине.
– Не беда, – деловито сказала Марта, – сейчас модно общее пространство, когда актёры и зрители как будто объединены во время спектакля. Вон там, в дальнем углу, выделим кусок.
На устройство сцены и установку декораций ушла целиком одна из суббот. Самир и Руслана съездили накануне в какой-то магазин и притащили целый рулон тёмно-синей ткани. Пол у дальней стены подвала тщательно подмели, потом вымыли и расстелили ткань, уложив живописными волнами. Потом Руслана сказала «ой» и попросила снова свернуть ткань в рулон, потому что, оказывается, сначала нужно было поставить на свои места железяки. И это был полный кошмар, потому что большинство скульптур были неподъёмными. Их приходилось перетаскивать вдвоём или даже втроём. При этом вокруг бегали Руслана и Полина и командовали на два голоса:
– Так, двигайте сюда. Да нет, левее! И немного вперёд. И осторожнее, не сломайте! Забыли, что ли? Марта говорила, что они жутко дорогие!
Взмыленные парни огрызались, чертыхались, но послушно двигали левее, правее, снова левее – и так до бесконечности. Наконец все железяки установили так, как нужно было для спектакля. На своём месте осталось только «Одиночество»; его не стали использовать просто потому, что никто не смог бы сдвинуть его с места.
Когда устройство сцены было закончено, Руслана снова ойкнула и побежала к Марте, которая в противоположном углу репетировала с кем-то из актёров.
– Марта Валентиновна, всё пропало! – в голосе Русланы слышалось отчаяние.
– Что случилось? Что-то с железяками? Или кто-то ими отдавил себе ногу? – всполошилась Марта и собралась бежать к сцене, но Руслана её остановила.
– Мы не подумали о местах для публики. Стульев у нас совсем мало, денег на их покупку нет, а на полу точно никто не захочет сидеть, тем более что палас у нас всего один!
– Ну ты и напугала меня! – выдохнула Марта. – Нельзя же так. Не волнуйся, я думала об этом. Завтра постараюсь решить этот вопрос и отчитаюсь.
На следующий день перед уроком Марта собрала их вокруг своего стола.
– У меня новости. И я даже не знаю, как их определить. То ли хорошие, то ли не очень. Скорее, всё-таки первое.
– Марта Валентиновна, ну не тяните, а то мы с ума сойдём от неизвестности, – проныла Полина.
– Ты права, да. В общем, я разговаривала сегодня с Андреем… то есть с Андреем Денисовичем. Он сказал, что ремонт в актовом зале закончится со дня на день и что мы наконец-то можем там заниматься и там же показать спектакль.
– Как, в актовом зале? – с ужасом произнесла Руслана, а Ира охнула и зажала рот рукой.
– Ну, я отреагировала примерно так же. И уговорила Андрея… то есть Андрея Денисовича, что хотя бы премьеру мы устроим в мастерской, потому что там уже практически всё готово. К тому же там есть то, без чего постановка не получится такой, как мы её задумали.
– Выходит, новости всё-таки хорошие, – сказал Парамонов. – Или вы ещё не всё рассказали и впереди нас ждёт нечто совсем ужасное?
– Нет, – засмеялась Марта, – плохие новости закончились, осталась одна совсем уж замечательная. Когда я сказала, что нам некуда сажать публику, нам разрешили на время позаимствовать часть стульев из актового зала.
– Ура! – они гаркнули это хором и так громко, что в класс заглянула проходящая мимо химичка.
– Всё нормально, Ирина Петровна, извините нас, пожалуйста, – Марта сделала серьёзное училкино лицо, но, как только химичка исчезла, снова превратилась в саму себя. – Есть только одна проблема. Надо эти стулья как-то довезти до подвала. Может, кто-то из родителей поможет? Подумайте, ладно? Вдруг у кого-то есть «Газель» или хотя бы приличных размеров джип?
От кого: Марта Брянцева <martabrya@yandex.ru>
Кому: Алексей Петров <alex-art@gmail.com>
Тема: Оле-оле!
Привет! Я сегодня совсем быстро. Некогда-некогда-некогда! Бегаю, договариваюсь, помогаю, покупаю, проверяю, снова бегаю, репетирую-репетирую-репетирую! Точнее, репетируем. Хочу успеть до Нового года. Почему-то мне очень важно успеть до Нового года. Почему-то мне кажется, что тогда следующий год будет по-настоящему новым, а не просто сменит номер. А ты даже представить не можешь, какую роль в нашем спектакле сыграют твои железяки. Знаешь, на днях я в первый раз подумала: как хорошо, что ты уехал. Потому что иначе не творилось бы сейчас в твоём подвале это волшебство, это чудо, настоящее предновогоднее чудо. Прости! Простишь? Конечно, куда ты денешься! Всё, убегаю!
Я!
Глава 9
Иногда случается, что, решая одну проблему, ты своими руками создаёшь другую, совсем неожиданную. Через несколько дней после разговора об актовом зале и стульях, а именно в ближайшую субботу, как раз такая свалилась на голову театра «Хамелеон».
В подвал вдруг пришли незваные гости. На них не сразу обратили внимание, потому что каждый занимался своим делом: Руслана в очередной раз перекладывала на сцене ткань, пытаясь уложить складки ещё выразительнее; недалеко от неё сидела на стуле Ира и укорачивала для кого-то пижамные штаны; Самир проверял сохранность реквизита, который постепенно приносил в подвал, чтобы к премьере всё было на месте. В одном углу Богдан возился с осветительными приборами, которые Марта на время позаимствовала у своих друзей-киношников, и в очередной раз пытался соединить их в нужную ему схему; в другом, рядом с «Одиночеством», Марта работала с актёрами – со всеми по очереди. Там же находилась и Василиса. Ей не было нужно учить слова и искать правильную интонацию, поэтому она отрабатывала движения: ходила туда-сюда скользящей походкой, приседала и снова вставала, вскидывала руки и гладила кого-то невидимого по голове.
– Так! Вот, значит, где моя доченька пропадает по вечерам вместо того, чтобы делать уроки и готовить ужин для уставшей матери! – мелодичный, но слишком высокий голос множащимся эхом отразился от бетонных стен, и в голове у Богдана зазвенело. – Ой, вы только посмотрите, какой знакомый коврик тут лежит! Оказывается, моя доченька ещё и вещи из дома постепенно выносит!
Мать Кашемировой была и похожа на дочь, и не похожа: та же тонкая фигура, те же светлые волосы, высокие, словно всегда удивлённые, брови.