Меня встретили в аэропорту и сразу отвезли в Пагоуш,где уже второй день шли торги. Местом аукциона был выбран дом Сайруса Итона -дань доброй традиции. Как известно, именно здесь тридцать девять лет назад состоялась первая международная конференция, положившая начало Пагуошскому движению.
Любопытно, что Ольсена-Лейтона я ни разу не видел ни в доме Итона, ни даже возле него. Создавалось впечатление, что этот человек вовсе не имеет отношения к аукциону и приехал в Новую Шотландию по сугубо личным делам. Однако когда мы все — продавцы, «байеры», эксперты и немногочисленные журналисты — отправились на экскурсию в Баддек, чтобы посетить музей Александра Грэхема Белла и посмотреть на то место, где братья Райт совершили свой первый знаменитый полет, я заметил в толпе гостей высокую фигуру, увенчанную золотистой шевелюрой. Помню, я еще подумал: «Хоть бы перекрасился Лейтон, что ли! Нельзя ведь настолько уж привлекать к себе внимание.»
Галифаксский аукцион, как и рейкьявикский, проходил спокойно. Правда, некоторые детали вызывали у меня недоумение, но это уже из области субъективных ощущений, никак не связанных с нормальным ходом процедуры торгов. Например, ФАО закупила большую партию «газотопливных» бомб. У меня, разумеется, никто не просил совета, я тоже не имел права лезть не в свои дела, но в душе меня разбирало любопытство: ну зачем Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН это страшное оружие? Поразмыслив на досуге, я пришел к выводу, что ничего странного здесь, в сущности, нет: по всей видимости, бомбы предназначались для очистки труднодоступных участков суши с целью их дальнейшего сельскохозяйственного использования. В роли заказчиков, очевидно, выступали страны Полинезии, потому что бомбы надлежало доставить на склад, расположенный на острове Рождества в Тихом океане, а перевалочной базой служил остров Сокотра.
Международный институт фармакологии заключил с британским правительством контракт на покупку 100 тысяч килограммов горчичного газа. При чем здесь фармакология — я понял сразу, но масштаб торговой операции все же поразил меня. Известно, что иприт обладает и лечебным действием: если этот яд разбавить в двадцать тысяч раз вазелином, то получится препарат псориазин, применяемый для лечения чешуйчатого лишая. Все прекрасно, но куда уважаемый фармакологический институт денет два миллиона тонн псориазина? Это ведь получается по четверть килограмма на каждого жителя восьмимиллиардной Земли! Впрочем, скорее всего, я не прав. Нечего соваться в фармакологию - область, в которой я разбираюсь слабо. Наверняка дихлордиэтилсульфид, более известный под именем иприта, можноиспользовать еще десятью разными способами. Как минимум, десятью...
Большой ажиотаж вызвала распродажа электронной начинки крылатых ракет «Томагавк». На аукционе сцепились сразу пять «байеров»: Международный научно-исследовательский институт проблем управления, Международный союз электросвязи, ЮНИАР — Научно-исследовательский и учебный институт ООН, Межправительственная океанографическая комиссия и АЛАСЕИ — Латиноамериканское агентство специальных информационных служб. Последнее особенно усердствовало — представители АЛАСЕИ настолько нуждались в точной электронике, что, казалось, готовы были тут же, прямо на месте, голыми руками разорвать «Томагавки» и выдрать начинку, лишь бы поскорее увезти ее в панамский монастырь Санто-Доминго, где расположился Комитет действий этого агентства.
Конечно, никаких «Томагавков» в Галифаксе и в помине не было. «Потрошить» их должны были на Фарерских островах. А победила на аукционе Межправительственная океанографическая комиссия: поднатужившись, она обошла всех конкурентов, в том числе и латиноамериканских, и обиженные представители АЛАСЕИ покинули Пагуош, демонстративно выразив нежелание участвовать в прочих торгах.
Вот и еще одна забота прибавилась у КОМРАЗа. Теперь ребятам из латиноамериканского отдела придется летать в Панаму — уговаривать Комитет действий отказаться от бойкота, примирять его с действительностью, просить отказаться от обид, словом, забыть все плохое и вспомнить все хорошее. Немножко напоминает детский сад, но что поделаешь: если «байеры» начнут обижаться и устраивать демарши, то идея аукционов будет подорвана, а ведь кое-кто только этого и добивается.
Наконец еще одна мирная стычка вызвала мой живейший интерес (да, наверное, и не только мой). Вниманию «байеров» была предложена партия из пятнадцати стратегических бомбардировщиков «Стелт». Как ни странно, покупателей оказалось всего два, и оба прелюбопытнейшие ( в свте того, что они собрались покупать): Всемирный почтовый союз и Всемирный центр вычислительной техники и развития человека. Зачем им понадобились «Стелты» - я так и не понял. Но, видимо, понадобилось не на шутку. ВПС и Всемирный центр вычтехники уперлись: ни одни не хотел уступать другому. Продажная цена росла, но медленно - очень медленно! - так что коренного перелома в ходе торга можно было ждать весьма долго. Дело зашло в тупик. Администрация аукциона пресекла это упрямство очень простым способом: отложила продажу бомбардировщиков на неопределенный срок. И то верно — должны же ведь найтись новые, более предприимчивые покупатели?!
Как только решение администрации было обнародовано, я тут же отправился в аэропорт: больше мне в Галифаксе делать было нечего.
XII
Ожидая в здании аэровокзала посадки на «челнок», я увидел в очередной раз Олава: он нервными шагами мерил пространство в дальнем конце зала. Вряд ли агенту можно так уж выдавать свои эмоции. Впрочем, Ольсен, вероятно, не предполагал, что за ним ведут наблюдение (по собственному опыту знаю, что предполагать такое надо всегда).
В руке Олав держал черный «кейс» странноватых габаритов — раза в полтора меньше стандартного дорожного чемоданчика. Я встрепенулся, как такса, взявшая след барсука. Содержимое таких «кейсов»-недомерков не отличается большим разнообразием. Либо это джентльменский набор специалиста по контршпионажу: тогда внутри должен быть скрэмблерный телефон, электронный шифровальщик, «клопоискатель» и прочие хитрые игрушки, либо в чемоданчике таится компьютер, снабженный телеинтерфейсом и аппаратурой для остронаправленной спутниковой связи.
Я безошибочно остановился на втором варианте и в душе даже пожалел Олава: шефы явно подставили его, снабдив инструментарием, который глаз профессионала раскалывает с первого взгляда. У меня тоже «на вооружении» мощный компьютер, да еще с ридаром, но все устройство умещается в кармане пиджака.
Значит, спутниковая связь... Видимо, Олав только что получил особо важную информацию (вариант: закончил сбор сведений), и ему позарез нужно передать ее как можно быстрее. Где же он будет работать со своим чемоданчиком? В том, что Ольсен собирается выходить связь в ближайшие минуты, я не сомневался - иначе зачем же так нервничать? Вероятно, сейчас он будет искать какой-нибудь укромный уголок.
Так и есть. Решившись, Олав направился на второй этаж аэровокзала. Уединиться там довольно трудно — я знал это. Неужели я неправильно истолковал поведение Ольсена? Поднимаясь по эскалатору, расположенному в моей половине зала, я проигрывал различные варианты своих действий. Вариант первый — мы сталкиваемся нос к носу. Вариант второй — Олав уединяется в туалете (все может быть, однако вести остронаправленную передачу сквозь железобетонное перекрытие — это по-моему, тихое помешательство). Вариант третий —