Я не стану утверждать, будто мазохизм составляет сущность так называемого «русского национального характера». Даже если и существует этот самый «национальный характер» (или «тип личности», как предпочитают говорить некоторые специалисты по этнической психологии), он представляет собой многоаспектное явление. И рабский менталитет — это лишь один из таких аспектов. По некоторым личным причинам мое внимание привлекли черты именно русского мазохизма. И моя задача состоит не в том, чтобы «охарактеризовать» русских, а исследовать одну определенную черту, а именно мазохизм, который обнаруживается у отдельных русских людей и в ряде их социокультурных институтов.
Я хочу подчеркнуть, что в этой книге исследуется именно русский народ, а не другие славяне, к примеру поляки, украинцы, словаки, чехи, хорваты, сербы, болгары и т.д. Термины «панславизм» и «славянофильство» (их часто отождествляют с панрусизмом и русофильством [17]) при вели к некоторой путанице среди тех, кто занимается славистикой. Отдельные ученые, включая психоаналитиков, непоследовательно употребляют сам термин «славянский». Они рассматривают крайне разнообразные славянские народности как гомогенную общность. Но они не правы. Русские — это совсем не то, что, скажем, словаки, и лингвистически, и политически, и географически, и, наконец, психологически. Некоторые психоаналитики даже смешивали другие народности Советского Союза с русскими (на пример, действия грузина Иосифа Сталина определялись как типично «русские»). Однако психоаналитик, изучающий русскую культуру, обязан знать ее особенности и выучить русский язык, так же как славист, применяющий психоаналитический метод, обязан сначала глубоко изучить психоанализ.
В данной работе я не собираюсь также останавливаться на изучении так называемого «гомо советикуса», который, как утверждают Михаил Геллер и некоторые другие, обладает общностью некоторых черт (психологических и других) [18]. Известно, что с приходом советской власти в России многое изменилось, и эти изменения не могли так или иначе не отразиться на психике личности. Страх стал важнейшим фактором, особенно в сталинский период. Однако мое исследование сосредоточено как раз на том элементе мазохизма, который существовал в России в древности, потом во время 70-летнего советского периода и, наконец, после него. Возможно, понятие «гомо советикус», как и понятие «национальный характер», достойно быть объектом психологического исследования. Интересно было бы выяснить, в частности, какие элементы «гомо советикуса» можно считать новыми, а какие восходят еще к древним Homo russicus (или Homo ucrainicus или Homo belarussicus, и т.д.). Но эти проблемы уведут нас далеко в сторону.
Я не первый, кто применяет клинический термин «мазохизм» по отношению к русским. Это уже делал английский психиатр Генри В. Дикс, который прекрасно говорил по-русски и интервьюировал советских солдат, оставшихся на Западе после второй мировой войны. Так, Дикс говорил о «нравственном мазохизме», «склонности к самоистязанию», «агрессии, направленной на самого себя» [19], и приводил конкретные примеры:
Часто рассказывают о случаях угроз со стороны старших в армии и связанных с ними разнообразных формах самоуничижения. Бывало, издеваются над беззащитным человеком, а он вдруг поднимет руки и скажет: “Ну, расстреляй меня, если хочешь, что я могу сделать!" [20].
У русских Богатый опыт безответного приятия обид и оскорблений от начальников и вышестоящих. Внешняя бесстрастная реакция в таких случаях может быть выражена примерно так: “Ты считаешь меня дураком и ничтожеством. Ты думаешь, что я бесчувственный чурбан и немая скотина. Ладно, таким я и буду!". Многие мне рассказывали, что все это приводит к бесконечной безалаберности, порче продукции и оборудования, задержкам в работе и неразберихе, которые совершаются злоумышленниками (часто действующими в молчаливом сговоре) столь изобретательно, что, хотя их и держат за дурачков и грозят наказать, на самом деле все основные неприятности достаются самим начальникам» [21].
Между тем, основным объектом исследования этого автора был не мазохизм, а «национальный характер». Поэтому его наблюдения над мазохизмом русских не систематичны. Впрочем, и другие исследователи, которые писали о существовании этого явления, не занимались его детальным анализом [22]. Итак, хотя предположение о распространенности мазохизма среди русских принадлежит не мне, в своей работе я собираюсь сделать следующее: 1) привести много численные документальные свидетельства о его существовании во многих сферах — в истории, политике, народной жизни, литературе и т.д.; 2) провести углубленное изучение отдельных узких тем, таких, как фольклор об Иванушке-дурачке, культура русской бани, отношения между мужчиной и женщиной, отношение русских к коллективу. Эти исследования, в свою очередь, приведут к общему предположению о материнской природе того, по отношению к чему русский занимает мазохистскую позицию.
Эта книга об образах и реальности. Где-то мне вспоминается образ страдающей русской матери из стихотворения Блока, а где-то — статистические данные о том, что советская женщина в среднем работает в два раза больше часов в неделю, чем ее муж. Конечно, поэтический образ и ежедневная реальность не всегда связаны напрямую, но думается, что в поисках такого широко понимаемого психологического явления, как мазохизм в России, необходимо учитывать и то и другое.
Поэтическое значение самого слова «раб» разительно отличается от буквального. Каждый человек в царской России был «рабом Божьим» (согласно старому выражению «Все мы рабы Божьи») [23]. Это древняя и очень широко распространенная метафора. Академический словарь русского языка определяет это выражение не только как «христианин», но и как «человек вообще (от религиозного представления о полной зависимости человека от Бога)» [24]. Соответствующая форма женского рода «раба Божья» относится не только к христианкам, но и к женщинам вообще [25].
Анархист Михаил Бакунин, утверждая, что «если Бог есть, то человек — раб», просто тавтологически использовал устойчивое словосочетание [26]. С другой стороны, Максим Горький не возражал бы против существования Бога, если бы люди, русские в особенности, к тому же не становились бы его рабами. Вспоминая 40-ю главу книги Иова, где Бог поучает человека, как ему быть богонравным, Горький восклицает: «Всегда, читая эту главу, мысленно кричу я своим, русским: “Да перестаньте же вы быть рабами Божьими!"» [27].
Использование слова «раб» в этих контекстах метафорично и передает определенное психологическое отношение к Богу, покорность ему и смирение перед ним. Однако эта метафора не может не отражать те внутренние чувства, которые испытывает настоящий раб по отношению к своему хозяину.
Рабство в самом прямом смысле существовало в России еще и в XX в. Виды и степень его варьировались в разное время и в разных