На большей части территории России рабство было настоящим. Однако рабы открыто бунтовали против него. Так, хорошо известны сатирические фольклорные тексты, свидетельствующие о том, как крестьянин с оружием в руках боролся против землевладельца [29]. Сопротивление носило иногда сугубо криминальный характер — у помещиков крали зерно, вырубали лес. В отдельных случаях оно выливалось в крестьянские восстания (самое крупное — под руководством Емельяна Пугачева — было в 1773-1774 гг.) или, по крайней мере, в волнения и побеги. Иногда мятежные крестьяне прибегали к хитроумному предлогу оправдания этих действий: будто «царь-батюшка» на их стороне [30]. Но открытая борьба с рабством была все же достаточно редкой. Как отмечал Питер Колчин, большинство крестьян не участвовало в волнениях, иначе крепостническая система была бы нежизнеспособна [31].
Естественно, что историков всегда привлекали различные восстания и бунты, которых все же было немало во многовековой русской истории. Эти события, безусловно, оставили гораздо больше письменных документов (источников), чем обычная повседневная жизнь, полная проявлений рабства. Однако, с точки зрения психоаналитика, правило не менее интересно, чем исключение [32].
Имеется немало свидетельств о рабовладельческих отношениях в России, некоторые из них очень ранние. В середине XVII в. Адам Олеарий в своих путевых заметках о Московии писал о рабстве следующее:
«Все они крепостные и рабы. Раболепие и показное рабское расположение у них в обычае и присуще их манерам. Дворянам они кланяются до земли и даже кидаются им в ноги. Они благодарят за побои и наказания. Все люди, будь они высшего или низшего сословия, именуют и рассматривают себя как царских холопов, то есть рабов и крепостных. Так же как помещики и дворяне имеют своих рабов, крепостных и крестьян, так и князья и помещики должны являть свое рабство и ничтожность перед лицом царя. Они подписывают прошения и челобитные в уменьшительной форме, например "Ивашка" вместо "Иван" или "Петрушка, твой холоп" [33].
Очень похожи на эти наблюдения впечатления другого путешественника, Джильса Флетчера, которые он сделал примерно на полвека раньше:
«До какого рабского состояния они унижены не только в отношении к Царю, но и к боярам и вообще дворянам (которые и сами не что иное, как рабы, особливо с некоторого времени), что можно видеть из собственного сознания их в просьбах и других бумагах, подаваемых кому-либо из дворянства или высших правительственных лиц: здесь они сами себя называют и подписываются холопами, то есть их крепостными людьми или рабами, так точно, как, в свою очередь, дворяне признают себя холопами Царя. Можно поистине сказать, что нет слуги или раба, который бы более боялся своего господина или который бы находился в большем рабстве, как здешний простой народ, и это вообще не только в отношении к Царю, но и его дворянству, главным чиновникам и всем военным, так что если бедный мужик встретится с кем-либо из них на большой дороге, то должен отвернуться, как бы не смея смотреть ему в лицо, и пасть ниц, ударяя головою оземь, так точно он преклоняется перед изображениями своих святых» [34].
Описанное поведение ярко демонстрирует мазохистскую психологию раба. Упоминаемое Флетчером «челобитье» буквально означает «бить челом». Позже это слово приобрело значение «петиции» или «прошения». Но изначально это было в действительности битье челом, причем иногда достаточно ощутимое. Как отмечает Рональд Хингли, другой путешественник XVI в. рассказывал, что русские «с удовольствием демонстрируют шишки, полученные от ударов лбом об пол во время поклонов» [35]. Уже в перестроечный период я наблюдал, как крупная пожилая женщина ударялась лбом о каменный пол, молясь перед иконой в одном из храмов Сергиева Посада. А некоторые люди, судя по русской пословице, доводят это до крайней степени: «Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет» [36].
Богатым источником, иллюстрирующим мазохистскую рабскую психологию, служит русский фольклор, собранный до 1861 г. (большинство крестьян до этого времени были крепостными). Достаточно показательна в этом от ношении небольшая подборка пословиц и поговорок из классической работы Владимира Даля (1801-1872), впервые опубликованной в 1862 году:
«Говори виноват да поклонись» (или: да ложись).
«Покорился да в ножки поклонился».
«Держи голову уклонну, а сердце покорно».
«Бей челом ниже: до неба высоко, до лица земли ближе».
«Тише воды, ниже травы».
«Ползком перед ним да ничком».
«Побьют, так скажи спасибо за науку».
«Делай свое дело за семерых, а слушайся одного» [37].
Эти наставления приучали крестьян к абсолютной покорности властям. В патриархальной России такая покорность проявлялась не только по отношению к своему «барину», но к любому власть имущему — государственному чиновнику, военному чину и т.д. Заметим, что некоторые из приведенных пословиц и поговорок состоят их двух частей, причем вторая часть как бы усиливает первую. Мало одного акта покорности, нужно два, чтобы показать истинную покорность как внешне, жестом, так и внутренне. Отметим также «вертикальную» ориентацию этих высказываний, где пространственно «покорная» часть находится как бы ниже основной части. Может быть, именно это имел в виду Вячеслав Иванов, когда писал о «законе нисхождения» у русских.
Некоторые пословицы и поговорки демонстрируют другую разновидность мазохизма:
«Он сам на себя палку подает».
«Он сам на себя плеть (или: веревку) вьет».
«Сама себя раба бьет, коли не чисто жнет».
«Сам свою бороду оплевал».
«Наступил на зубья — граблями в лоб» [38].
При внимательном изучении русских пословиц и поговорок эти примеры мазохистской позиции русского крестьянина надо было бы сопоставить с садистскими («Добро того бить, кто плачет») или бунтарскими наклонностями («Судейский карман — что поповское брюхо»). Ведь мазохизм не единственный элемент такого сложного психологического явления, как реальное рабство (например, в экстремальных условиях лагерей принудительным трудом). Здесь, чтобы