Нужно подчеркнуть, что отдельные элементы мазохизма, вроде чрезмерного раболепия, приобретают смысл в ситуации прямого контакта с хозяином, в чьих руках сила. Хитрый русский парень изображающий подобострастие (его можно сравнить с американским дядюшкой Томом, с довоенного Юга), мог что-нибудь получить от своего показного раболепия, хотя, разумеется, это не означает, что все этим постоянно пользовались или что все негры Юга — по сути своей дядюшки Томы.
В политической реальности раболепие, может оказаться полезным в смысле обретения материального благополучия или даже власти (и, следовательно, возможности действовать в соответствии с садистской психологией).
Льстецы пользуются приемами мазохизма для манипуляции хозяином и этим иногда даже добиваются установления определенного контроля над ним. И тем не менее отношения с хозяином от этого не меняются по сути.
Например, царю достаточно арестовать или казнить нескольких важных людей или хотя бы лишить их благосостояния, чтобы показать боярам, почему они должны быть подобострастны [40]. Или Сталину достаточно убить не сколько лиц из своего окружения, чтобы остальные стали покорными.
В любом случае мазохизм остается мазохизмом, даже если он кажется оправданным в конкретной ситуации, и важно его распознавать, сколь бы ни были неожиданны способы его приложения.
Что такое Россия?
В этой книге понятие «Россия» будет использоваться не только для обозначения географической территории, заселенной преимущественно этническими русскими [41], но и для олицетворения русского народа как такового. В данном случае я просто следую традиции Русским свойственно осмысливать свою страну как коллективный образ, как некую единую личность. Это подтверждается много численными синонимами ее названия: Россия-мать, матушка-Русь, Святая Русь, Родина, Отечество и многими другими, что еще появятся на страницах этой книги. Менее употребляемы эпитеты, созданные русскими поэтами и имеющие тот же оттенок олицетворения, например, «нищая Россия» Блока, «глухая Россия» Белого, «убогая Россия» Андреева и т. д. [42] Сейчас в постсоветской"прессе преобладает сочетание «больная Россия».
Олицетворение России — достаточно распространенный стилистический прием; например, русских солдат обычно называют «сыны Отечества» или «верные сыны Отечества». Поэты склонны идти дальше в трактовке этого образа. Так, Максимилиан Волошин в стихотворении «Россия» (1915) называет Россию «рабой»:
Люблю тебя в лике рабьем,
Когда в тишине полей
Причитаешь голосом бабьим
Над трупами сыновей.
Как сердце никнет и блещет,
Когда, связав по ногам,
Наотмашь хозяин хлещет
Тебя по кротким глазам [43].
Но поэты здесь не одиноки. Маститые ученые также нередко олицетворяют Россию. Например, историк литературы академик Дмитрий Лихачев говорит о благородстве и доброте России, осмысливая ее как личность:
«Русская культура не перенимала, а творчески распоряжалась мировыми культурными богатствами. Огромная страна всегда владела огромным культурным наследием и распоряжалась им с щедростью свободной и богатой личности. Да, именно личности, ибо русская культура, а вместе с ней и вся Россия являются личностью, индивидуальностью» [44].
Некоторые авторы, особенно с националистическим или славянофильскими взглядами, очеловечивают Россию, не признавая, что олицетворение — только прием поэтики. Вадим Борисов, например, говорит о личности нации, которая имеет определенные отличия от эмпирически и рационально понимаемых проявлений национальной жизни. Это представление очень близко к восприятию России буквально как настоящего человеческого существа:
«Понимание нации как личности встречается не только у отдельных мыслителей, но отражено также и в народном мировоззрении, что очевидно из фольклорного материала. Этот образ присутствует в нашей речи в завуалированном виде, ибо, когда мы говорим о "чувстве собственного достоинства" народа, его "нравственном долге", его "грехах" или его "ответственности", мы конкретизируем эти понятия, лишаем их метафоричности, то есть прилагаем их уже к нравственной жизни личности» [45].
Наоборот, такое употребление этих понятий в высокой степени метафорично или, чтобы быть стилистически точным, создает схему олицетворения (греч. prosopopoeia). Нация на самом деле не есть личность, и человеческая популяция в каком-либо географическом регионе личностью не является. Она приобретает некоторые черты личности только в сознании своих представителей (и черты эти многое говорят об этом сознании). По мнению русского философа Николая Бердяева, каждый, в кого поселяется идея о нации как «личности является националистом и в определенной мере порабощен этой нацией [46].
Явление олицетворения нации присутствует не только в России и, конечно, знакомо психоаналитикам:
«Мы склонны рассматривать нашу родную землю как великую мать, которая рожает, нянчит, защищает, чтит Своих сыновей и дочерей, вселяет им любовь и уважение к себе и своим традициям, обычаям, верованиям, установлениям; в благодарность за это дети готовы работать на нее и сражаться за нее, а главное — защищать ее от врагов; большая часть ужаса и негодования, которые внушает мысль о попрании родной земли вражеской армией, основана на подсознательном ощущении такого вторжения как осквернения и насилия над матерью» [47].
Существует достаточно богатая психоаналитическая литература на тему олицетворения стран или других сообществ [48]. Как мы покажем далее в главе 7, объем литературы (в основном не психоаналитической) именно о «матери России» огромен. Теперь, когда стала очевидна важность этого первичного образа для понимания России, можно не удивляться, что существует и значительное количество литературы (также в основном не психоаналитической), в которой жители этой страны характеризуются как инфантильные, детски непосредственные, доверчивые, как дети и т.п. [49].
Но, в конечном счете, в этой персонифицированной стране живут реальные люди, и именно они интересуют меня. Любые символы олицетворения, которые эти люди могут создать относительно своей общности, будут мною прочитываться как проекции или воплощения. Нравственный мазохизм русской культуры — это нравственный мазохизм отдельных ее представителей. И страдания «матери России» и ее «верных сыновей» не могут быть осмыслены без проникновения в реальные страдания реальных матерей и сыновей в той стране, что носит название «Россия».
ГЛАВА 2. НЕКОТОРЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ МОМЕНТЫ
Я не хочу рассказывать историю русского мазохизма с самого начала, поскольку она покрыта мраком и почти не изучена. Я также не хочу излишне вдаваться в исторические детали, ибо это трудно для восприятия и для этого мало места в одной книге. И тем не менее, прежде чем перейти к анализу конкретных проявлений мазохизма, я считаю необходимым наметить в строгом хронологическом порядке поворотные пункты его истории.
Религиозный мазохизм