— Пока держится, — поправил Ораций, материализуясь у меня за спиной. Его контуры мерцали, становясь то четкими, то размытыми. — Но магия требует подпитки.
— Приведите магов! — заревел стражник снаружи, барабаня кулаком в светящуюся стену. — Пусть сломают этот барьер!
Я прижала тетрадь к груди, словно судьба хочет вырвать ее из моих рук.
Внутри круга было тихо, словно мы находились под водой. Снаружи доносились приглушенные голоса, лязг металла, но все это казалось далеким, не имеющим отношения ко мне.
В коридоре стало тихо. Слишком тихо. А потом шаги изменились. Легкие, скользящие.
В проеме появился Эберульф.
Мой брат. Король Яндоры. Его голову венчал венок из живых лилий, но цветы уже начали увядать, лепестки по краям потемнели, словно тронутые морозом. Его белоснежный камзол был безупречен, но глаза… В них не было той братской теплоты, что я видела при встрече. Там был холодный расчет хищника.
Он окинул взглядом комнату. Взгляд короля-самозванца остановился на подносе с едой, который так и остался нетронутым на столике. Затем взгляд скользнул по мне, сидящей внутри светящегося кокона, и на его губах заиграла тень улыбки. Раздосадованной, но улыбки.
— Эвриала, — произнес он. Голос был мягким, словно он журил ребенка. — Это что такое?
Я подняла подбородок, стараясь, чтобы руки не дрожали. Метка на запястье ныла, пульсируя в такт моему сердцу. Где-то далеко Ангрис чувствовал мой страх. Я знала это по жару, который разливался по венам. И тепло в метке начало нарастать.
“Он приближается!”, - пронеслось внутри. Я положила руку поверх метки, словно пытаясь сохранить эту надежду.
— Я тоже хотела у тебя спросить, - мой голос прозвучал хрипло, но твердо. Я кивнула на поднос. — Что за яд в моем ужине? Или в Яндоре теперь так принято встречать родственников?
Эберульф вздохнул, поправляя венок. Один из цветов упал ему на плечо, и он стряхнул его с брезгливостью.
— Ах, я полагаю, здесь еще остались те, кто видит тебя королевой, раз тебя предупредили. Надо будет еще раз перетряхнуть дворец. Ладно, давай по-хорошему. Я тебе постараюсь объяснить.
Он сделал шаг вперед, но остановился у самой границы света. Барьер загудел, предупреждая.
— Дело в том, что папа немного ошибся, — начал он, разводя руками, словно извинялся за досадное недоразумение. — Он завещал корону тебе. А не мне, старшему сыну. Считай, это прихотью старика. Мы с ним немного повздорили. Как обычно… И он решил оставить Яндору тебе.
Внутри круга стало холоднее. Я смотрела на него, и мне казалось, что я вижу не человека, а пустоту, затянутую красивой тканью.
— Но подумай сама… — Эберульф наклонил голову, и его светлые волосы упали на лоб. — Ты женщина. Ну какой из тебя правитель? Ты же сама прекрасно понимаешь, что власть ты не удержишь! Тебя съедят придворные, тебя раздавят соседи. Да ты даже переговоры вести не сможешь! Не с твоими, как говориться, мозгами. Нет, не в обиду сказано… Но ты никогда не была умной. Красивой — да. А вот с умом у нас всегда была беда. Однако присоединить Яндору к Империи я не дам. Я не хочу, чтобы яндорцы кланялись в ножки дракону. Так что подумай сама. Оно тебе нужно?
Он улыбнулся, и эта улыбка была страшнее угрозы.
— Я готов отпустить тебя, если ты передашь власть мне. На законных основаниях.
Ага, сейчас! Отпустит он!
Я сжала тетрадь так, что костяшки побелели. Я уже никому не верю в этом мире, кроме Орация и Ангриса. Даже воздух здесь казался пропитанным ложью.
— Так что сними чары и давай поговорим, — продолжил Эберульф, расценив мое молчание как заинтересованность. — Я же не против оставить тебя в живых.
В дверях появились маги. Трое мужчин в мантиях цвета увядшей травы. Они не смотрели на меня, их глаза были устремлены на барьер. Они начали шептать, водя руками в воздухе. Я почувствовала, как давление на круг усиливается. Свет запульсировал, становясь то ярче, то тусклее.
— Давай по-хорошему, сестренка, — голос Эберульфа стал ласковым, почти интимным. — Не думаю, что нам стоит ругаться из-за такой мелочи…
— Мелочи? — переспросила я, и голос дрогнул от накопившейся ярости. — Ты называешь мелочью корону, за которую погибли невиновные на моей свадьбе? Шкатулка, взрыв, кровь на мраморе… Это тоже часть твоего плана?
Эберульф поморщился, словно я упомянула что-то неприличное.
— Ладно, я погорячился. Но мысль ты поняла, не так ли?
Он начал медленно ходить вдоль границы круга. Его тень накладывалась на мой свет, загрязняя его.
— Глупо было бы ругаться на пустом месте, — он развел руками. — У нас с отцом было разное видение будущего Яндоры. Он хотел, чтобы мы присоединились к Империи. Я же не хочу терять независимость… Мы — древний и гордый народ, в чьих жилах течет человечья и эльфийская кровь. Мы не можем просто так взять и подчиниться дракону!
В его голосе звенела искренняя ненависть к Империи. К Ангрису.
Маги тем временем усилили натиск. Их шепот превратился в гул. Я увидела, как на поверхности барьера появилась первая трещина. Тонкая, как волосок, фиолетовая молния пробежала по свету.
— Мадам, они ломают структуру! — голос Орация звучал тревожно. — Они бьют в узлы связки! Держите ритм дыхания! Не давайте страху проникнуть внутрь!
Я закрыла глаза на секунду, чувствуя, как барьер трещит. В некоторых местах свет стал тонким, почти прозрачным, словно стекло, готовое лопнуть. Но тут же нити магии стягивались, залечивая рану. Это требовало сил. Я чувствовала, как жизненная энергия утекает из меня, оставляя внутри пустоту.
— Так что давай по-хорошему, — Эберульф остановился напротив меня. Его лицо было всего в шаге за светящейся стеной. — Ты отдаешь мне корону. Я возвращаю тебя в Империю. Живую. Целую.
— Ты лжешь, — произнесла я тихо.
Эберульф замер.
— Как только я сниму барьер, ты убьешь меня. Так ведь надежней. — Я подняла руку, показывая ему запястье. Золотой узор метки истинности горел багровым светом, пробиваясь сквозь ткань рукава. — Ты прекрасно видел метку. Ты знаешь, что я не просто принцесса. Я — его.
Эберульф скривился, словно увидел что-то мерзкое.
— И ты думаешь, дракон прилетит спасать тебя? Через все земли? Нарушив договор, который был подписан? О, нет. Он вполне здравомыслящий. И