— Ну что, Темнори? — спросил он испытующе. — Ты же там не раскололась?
— Ой, отстань, — буркнула я и пошла мимо него к себе в комнату.
Конечно, разговор с Вилардом учил меня признавать свою вину. Но не перед Зейном же! И у меня были куда более важные вещи, которые следовало осмыслить. Например, тот факт, что легендарный Вилард Рауд за меня переживает. Откровенничает со мной. И улыбается. Мне.
Осмысливать помешали полицейские: они заявились опять, на этот раз для обыска комнаты подозреваемой. Бэллочка любезно подсказала им, где припрятан шмугундер. Воплей-то было… От доблестной полиции, само собой. Какие нежные!
Оставаться дома никакого резона не было. Мне повезло, что Вилард не стал наказывать меня за очередную выходку… Но он может и передумать. Или обнаружит еще какую-нибудь выходку, про которую я благополучно забыла.
Нет-нет-нет, лучше я прогуляюсь, тем более что повод выйти из дома у меня был, и очень серьезный — встреча с клиентом. Подозреваю даже, что встреча с довольным клиентом. Все-таки мое расследование продвинулось, да так далеко, что и подозреваемый имеется, и его вина вроде как не вызывает сомнений.
Не вызывает же?
Я вздохнула…
«Это возмутительно! Я не убивала ее!»
Очень уж искренне звучали эти Анорины слова. С другой стороны, про болото она тоже рассказывала искренне… Известная лгунья. И мошенница. И убийца. Не в чем тут сомневаться.
Несмотря на ранний час, в трактире было оживленно. И откуда столько народу? В последнее время здесь и по вечерам столько не набиралось. Откуда ни возьмись на меня налетела Домра, благоухая неизменными фиалковыми духами, и сжала в объятиях так, что еще чуть-чуть — и пришлось бы расследовать мое убийство. И тут уж Домре никак было не отвертеться, слишком много свидетелей.
— Я уже слышала. Да и все слышали, как видишь. — Она махнула рукой в сторону занятых столиков.
Я не сразу поняла, что она имеет в виду.
— Вернулись, бесстыжие. До этого ведь носу не показывали… А знаешь, почему вернулись? — подруга заговорщически понизила голос.
Я помотала головой.
— А потому, что вкуснее, чем у нас в трактире, нигде не кормят. А они из-за своих глупых предрассудков и любви к сплетням столько дней великолепной кормежки потеряли. Сами виноваты…
Домра обвела взглядом свои владения и громко объявила:
— По рюмочке наливки всем бесплатно!
Быстро она простила «вероломных» посетителей. Ну или пожалела: и правда, столько времени без вкусной еды!
— Нет, ну кто бы мог подумать? Вот же мымра крашеная! — Подруга демонстративно потрогала свои натуральные рыжие кудри. — На вид — тихоня тихоней, а вот оно как: и мошенница, и убийца. Эх, попадись она мне в руки, я бы ей патлы проредила! Мэгги хорошая девочка была, и сердце Перси разбито навсегда… Вот ведь гадина!
— Еще не всё доказано, — пробормотала я себе под нос, но Домра услышала.
— Как это не доказано? Ее в полицию забрали!
Я хотела напомнить Домре, что в самом начале этой истории ей самой пришлось провести ночь в тюрьме, но потом передумала. Зачем портить человеку хорошее настроение?
— Отметим? — Ее глаза светились энтузиазмом. — Как насчет наливочки?
— Наливочка по такому поводу? Да никогда! — раздался чей-то нетрезвый голос. Я развернулась. От барной стойки отделился Гарет и пошел в нашу сторону. — Красотуля, ты молодец! — Он хлопнул меня по плечу. — Я всегда говорил: если кто и найдет убийцу моей сестры, то только ты.
Да ладно! Что-то я не припоминала, чтобы Гарет что-то похожее говорил…
— Но отмечать такое важное событие какой-то там наливкой? — Он пьяно замотал головой. — Ни за что! Только искристое шампанское и лучшие вина.
— И где я тебе возьму искристое шампанское и лучшие вина? — Домра уперла руки в бока. — Такого у нас в трактире не водится: спросу нет. И смею напомнить, до нынешнего состояния ты неплохо дошел и при помощи моей наливки.
— Ну вот, — притворно вздохнул Гарет. — Так и знал, что злая мачеха будет меня обижать.
Она отчего-то смутилась.
А ведь действительно, теперь-то они с мэром точно поженятся, и этот обалдуй будет приходиться ей пасынком. Никаких препятствий для свадьбы не осталось… Но в роли сыночка Домры Гарет смотрелся очень комично: они практически ровесники.
Я не удержалась и хихикнула.
Гарет же продолжил со всей возможной пьяной серьезностью:
— Шампанское и вина у нас в погребе. И я приглашаю прекрасных дам проследовать в наш особняк и отпраздновать это знаменательное событие в… ик!.. почти семейном кругу. — Потом он посмотрел на Домру и сказал почти трезво: — Между прочим, не только ты избавилась от подозрений в убийстве, я тоже.
Откровенно говоря, я была готова согласиться с Гаретом по всем пунктам. Оставаться в трактире не хотелось, тут было слишком шумно. Да и посетители посматривали на нашу троицу с излишним любопытством.
А отпраздновать… Отчего бы не отпраздновать? У них своя причина, у меня своя. Я избавила дорогого наставника от «болотной» невесты! И если это не повод выпить игристого шампанского, то я уже не знаю…
Домра не возражала. В конце концов, особняк мэра — это тот самый дом, к которому ей нужно начинать привыкать. Она отдала распоряжения девицам-подавальщицам, мы покинули трактир и направились к дому мэра.
Дворецкий встретил нас вежливым поклоном и очень неодобрительным взглядом.
— А подай-ка нам вина и чего-нибудь из легких закусок. Мы решили культурно посидеть с будущей мамашей и ее подругой. — Гарет явно был не в том состоянии, чтобы разбираться во взглядах.
Во всяком случае, новый взгляд — холоднее прежнего — он так же проигнорировал и отдал распоряжение:
— Принеси в апартаменты. Отметим вместе с духом Мэгги, если он вправду там!
М-м-м… Странное у него желание. Но кто я такая, чтобы спорить с полноправным хозяином дома?
Вскоре мы расположились на удобных диванах — в той самой комнате с аквариумом, где сидели с Домрой в тот роковой вечер. Дворецкий разлил по бокалам принесенное вино и удалился.
Домра нацепила на вилочку ломтик сыра, покрутила в руках, отметив:
— А сыр, кстати, плавленый, заморский. Сорт редкий, «Дружба» называется. Дорогущий! А они его такими толстыми ломтями накромсали… Ох, наведу я порядок на кухне!
— Это да, — пьяно пробурчал Гарет. — Это обязательно. Порядка тут всегда не хватало…
Он изрядно налакался и откровенно клевал носом.
— С утра ведь начал, — кивнула в его сторону Домра. — Считай, к открытию пришел. «Мамаша, — говорит, — нашли убийцу, а за такое и выпить не грех». Скажи, а его вправду кто-то подозревал?
— Не знаю, как кто-то, а я