— Заходи, — разрешил наставник, отступая и пропуская меня внутрь, — и рассказывай.
Комната была небольшой и строгой, словно раньше принадлежала прислуге. Узкая кровать, письменный стол, книжные полки. Никаких лишних безделушек. Почему он выбрал именно ее? Шикарная спальня Бурдона стоит незанятая…
Я села на предложенный стул у стола, пристроила ладони на коленях. И начала говорить. Быстро, четко, излагая свою новую, горькую для меня правду. Вилард слушал молча, прислонившись к письменному столу и сложив руки на груди. Его лицо было непроницаемо.
Когда я закончила, в комнате повисла тишина. Я ждала привычного разноса, ледяного взгляда, обвинений в самоуправстве и безумии. Но он лишь постучал пальцами по столу.
— Звучит… вполне логично, — произнес наконец. — Но ты понимаешь, что доказать это будет тяжело? Практически нереально, если убийца не признается сам.
— Понимаю. — Я кивнула, сглотнув комок в горле. — Поэтому мне нужна ваша помощь… Пожалуйста.
— Моя помощь? — Его бровь испытующе приподнялась. — В чем именно?
— У меня есть план, из двух пунктов, — поделилась я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Первый пункт: необходимо собрать всех, кто был в тех апартаментах в момент убийства. В том же самом месте. В особняке мэра. Вы скажете ему, что дух Мэгги действительно не упокоен и бродит в погребе. И что для его упокоения вы проведете особый ритуал, на который должны явиться все, кто был рядом с ней в последние минуты жизни.
— Зачем собирать всех вместе? — Вилард смотрел на меня, словно я предлагала танцевать голой на крыше склепа. — Это же чистой воды провокация. Опасная. Это точно необходимо?
Конечно! Какое может быть каноническое разоблачение без драматичного сбора всех подозреваемых на месте преступления? Мое первое разоблачение Аноры изначально было обречено на провал еще и потому, что при нем присутствовали только она да Брайс…
Вслух же я сказала другое, вложив в голос всю убедительность, на какую была способна:
— Признания убийцы мы добьемся только так! Когда все соберутся, когда напряжение достигнет предела… Доверьтесь мне. Я знаю, что делаю.
Наверное.
Вилард покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на согласие. Однако он возразил:
— Анора в тюрьме. Сомневаюсь, что ее выпустят на наш спектакль.
— Выпустят! — заверила я. — Ей же пока предъявлено лишь обвинение в подлоге исчезновения, верно? За нее позволят внести залог? Вам-то наверняка позволят! Уверена, полиция и судья боятся вас гораздо больше, чем мэра.
Мысль о том, что придется вновь видеть эту рыжую негодяйку, а вдобавок способствовать ее временному освобождению, вызывала у меня приступ тошноты. Но ради идеального разоблачения, ради торжества истины… Придется потерпеть. Тем более Вилард уже порвал с ней. Невеста устранена. Пусть недолго погуляет на свободе.
Вилард задумался, постукивая пальцами столу все громче и громче.
— Судью я знаю и смогу договориться, — признал он. — Допустим, я вытащу Анору и соберу всех в апартаментах. Что дальше? Какой второй пункт твоего плана?
Я нервно облизала губы. Сейчас-то и начиналось самое рискованное.
— Нам поможет… дух Мэгги.
Вилард резко выпрямился. Его взор стал холодным и тяжелым, как могильная плита.
— Ты снова предлагаешь выкапывать ее и допрашивать без разрешения?
— Нет! У меня идея безопаснее.
Но это не точно. Если я буду действовать одна. А вот вместе с ним — совсем другое дело.
И я изложила ему до конца свой безумный, рискованный, но потенциально гениальный план. План, который либо прославит меня как величайшего сыщика после Дариуса Блэка, либо окончательно опозорит. Однако пути назад не было. Сыщицкий долг звал. И, кажется, наставник был готов его разделить. По крайней мере, он не сказал ни одного ругательного слова, пока меня слушал.
Когда я закончила, по его глазам читалось понимание, смешанное с долей безумства, на которое он, похоже, был готов пойти… Ради истины? Ради меня?..
— Тьма меня раздери, — тихо выдохнул Вилард. — Ладно. Я тебе помогу.
Я ахнула и прижала руки к взволнованно вздымающейся груди, он поспешно добавил:
— Иначе ты ведь все равно не отступишься, а провернешь такую дикость одна, и неизвестно, чем это закончится.
— Все закончится разоблачением убийцы, — почти обиделась я.
— Или моим инфарктом, — буркнул наставник.
— Ну что вы такое говорите! Какой инфаркт? Не такой уж вы старый…
Мои глаза опять скользнули по расстегнутому воротнику его рубашки. Вилард вздохнул еще глубже, чем на пороге, и изрек:
— Я все устрою, а ты бери белку и тренируйся делать то, что задумала. Так и знай: если оплошаешь, получишь незачет по практике.
— Не оплошаю, — уверила я.
С усилием оторвала от него взгляд и отправилась брать белку, чтобы как следует потренироваться.
До позднего вечера я колдовала с Бэллочкой в поте лица. Комната напоминала поле боя после неудачного ритуала вызова демонов: перья из растерзанной подушки, выдранные из занавесок нитки и пара погрызенных кисточек из моей косметички валялись повсюду. Это все оттого, что белка бунтовала и не желала тренироваться столько часов подряд, приходилось делать перерывы и «играть» с ней. Но я была упорна! Как настоящий некромант перед экзаменом. Бэллочка то лихорадочно трепыхалась у меня в ногах, то замирала, сосредоточенно впиваясь в меня черными бусинками глаз. К полуночи у нас стало получаться. Не идеально, но хорошо. Я отчетливо видела, как наш завтрашний спектакль срабатывает на ура, а уж зачет по практике, можно считать, у меня в кармане! Ну, почти.
Пару раз заходил Зейн, спрашивал, кто так страшно завывает, и возмущался, что мы мешаем ему спать. Я отмахивалась от него, как от назойливой мухи.
Во втором часу ночи в дверь моей комнаты снова постучали, но на этот раз вошел Вилард.
— Так и понял, что ты не спишь, — сказал он, оглядев царящий в моей комнате бедлам. — Я все устроил. Ритуал упокоения духа Мэгги состоится завтра вечером в особняке мэра. И да, судья согласился отпустить Анору под залог. Но внесу я его завтра.
Отлично! Пусть она проведет ночь в полицейском участке, размышляя о своем подлом поведении. Ей полезно будет.
— Спасибо, — пролепетала я. — За всё…
Он кивнул и ушел. А я, взволнованная до дрожи, легла спать, но еще долго ворочалась в кровати. Думала о завтрашнем «ритуале», о каждом шаге своего плана и о Виларде. О том, как он меня поддержал, как поверил, как замечательно мне помогает. В висках стучала кровь, под ребрами что-то сладко ныло. Бэллочка, устроившаяся у меня на груди, подскакивала каждый раз, когда я особенно громко вздыхала. Заснула я только под утро.
Проснулась поздно, к обеду. Сон был тревожным, снились кошмары