Я спустилась поесть и обомлела. За кухонным столом с невозмутимым видом попивала чай освобожденная Анора — из своей любимой кружки. Она подняла на меня взгляд — острый и злой, но полный превосходства. Потом встала, взяла свою кружку и, не торопясь, выплыла из кухни.
Вот же… Она решила, что Вилард вытащил ее из тюрьмы потому, что она ему небезразлична? Что у нее есть шанс с ним помириться? Ха! Если бы она знала, что он мог забрать ее еще вчера, но предпочел оставить ночевать в камере! А то, что привел сюда… Так это правильно. Эта ушлая девица сбежала бы при первой же возможности, и тю-тю наш план и его денежки за залог. Сиди здесь, негодяйка, под присмотром, тешась напрасными иллюзиями.
И вот настал час икс — время ехать в особняк мэра. Анора вышла из своей комнаты бледная, как мел, ее глаза бегали, руки дрожали. Она заявила, что плохо себя чувствует, но стоило Виларду взглянуть на нее своим ледяным взором — и ее самочувствие сразу волшебным образом улучшилось. Ни писка, ни возражений. Бывшая невеста покорно села к вызванному извозчику. Я же перед самым выходом сунула Бэллочку под свое пальто и всю дорогу в тряском экипаже старательно запихивала рыжий комочек глубже в рукав, прижимая локоть к боку. «Сиди тихо, приспешница! Твой выход позже!» — мысленно приказывала я. Анора теребила рыжую прядь, Вилард смотрел на меня, не обращая на нее внимания. Мелочь, а приятно.
Особняк Вестоверов встретил нас мрачной тишиной. Дворецкий открыл дверь, его лицо было каменным. Он протянул руку за моим пальто.
— Нет, не надо, — отстранилась я. — В апартаментах, знаете ли, будет холодновато. Призраки любят устраивать сквозняки и морозить воздух.
Он поджал губы, но не стал настаивать и проводил нас в приватные апартаменты. Я чувствовала, как Бэллочка шевелится у меня под мышкой. Хоть бы никто ее не заметил!
В первой — проходной, с барной стойкой — комнате апартаментов уже собрались все причастные лица. Мэр Персиваль и Домра сидели рядышком на диване. Он — печальный и осунувшийся, она — решительная. Подруга держала его за руку, молчаливо поддерживая. Рядом с ней развалился Гарет. От него несло вчерашним (или уже сегодняшним?) перегаром, глаза были мутные. Похоже, основательно запил похмелье. Около него в кресле устроилась чопорная Илария Роквуд, но в ее глазах читались обида из-за изгнания из дома начальника и какое-то злорадное удовлетворение: сегодня-то она здесь! И, наконец, в другом кресле, скрестив руки, восседал Брайс. На его лице было написано: «Я здесь только ради Мэгги, чтобы она обрела покой».
Перед собравшимися оставалось пустое пространство — подготовленное для ритуала. Едва мы с Вилардом и Анорой переступили порог, как мэр Вестовер подскочил с дивана и уставился на Анору так, будто готов был вцепиться ей в горло.
Вилард шагнул вперед и посмотрел на него — твердо, без слов приказывая успокоиться. Потом его взгляд скользнул по Аноре — предупреждающий, ледяной. Домра потянула мэра за руку, что-то тихо шепнула. Тот сдавленно крякнул, но, сделав над собой нечеловеческое усилие, грузно опустился обратно на диван. Наверное, решил, что позже некромант и сам будет не прочь придушить лживую невесту и негоже его опережать.
Вилард с Анорой сели на единственное свободное место — на второй диван. Я же, обходя его, незаметно сунула руку в рукав, вытряхнув белку на пол и указав ей направление. Она тенью шмыгнула за угол и исчезла из вида. Сняв пальто, я небрежно бросила его на спинку дивана и села с краю, рядом с Вилардом. На почтительном расстоянии.
Мэр Вестовер откашлялся.
— Мы собрались здесь… — голос у него был надтреснутый, — чтобы моя любимая дочь наконец спокойно отошла в мир иной. Благодарю господина Виларда Рауда за то, что вызывался провести ритуал.
— Так неужели это правда? — Гарет заерзал в кресле. — Призрак Мэгги тут, в погребе?
— Да, — ответил Вилард ровным, бесстрастным тоном. Ни один мускул не дрогнул на его некромантском лице. — Ее дух страдает. Для его проявления и последующего упокоения необходимо присутствие всех, кто был рядом в момент ее смерти. Ваша энергия резонирует с остаточной энергией места перехода.
Я обомлела от восхищения. Вот это талант! Врет — и хоть бы глазом моргнул. Я вот очень нервничаю, но надеюсь, это можно списать на волнение перед ответственным ритуалом. Все-таки я пока только студентка-практикантка.
— А в чем суть ритуала? — осторожно спросила Домра, сжав руку мэра сильнее. — Что от нас потребуется?
— Ничего сложного, — разъяснил Вилард. — Мэгги была убита. Насильственно лишена жизни. Ее душа не способна обрести покой, покуда убийца не будет выявлен и не покается. Здесь, перед ней.
Тишина в комнате стала гнетущей, звенящей. Гарет перестал ерзать. И тут Илария Роквуд вздрогнула.
— Так это она! — Ее тонкий палец указующе вытянулся в сторону Аноры. — Вот убийца моей милой любимой девочки… Эта гадина! Чтоб ей всю жизнь гнить в тюрьме!
— Вы поэтому привели эту душегубку сюда? — процедил Брайс. — Чтобы она созналась перед призраком моей жены?
Анора, до этого сидевшая, глядя в пол, вскинула подбородок. Ее глаза полыхали возмущением.
— Я не убивала! — завизжала она. — Была у вас в тот вечер впервые! Я даже не знала, где находится погреб… И уж тем более не знала, что за бронзовые кони стоят там на полках!
Гарет скривился, откинувшись на спинку кресла:
— О да, нам всем известно, какая ты честная девочка. Конечно, мы тебе верим. Абсолютно!
В этот момент я встала. Все взгляды устремились на меня. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Но внутри горел огонь уверенности. Сыщик Блэк на моем месте не стушевался бы. Значит, и мне нельзя оплошать.
— Анора говорит правду, — произнесла я громко и четко. — Она не убивала Мэгги.
В комнате ахнули. Илария застыла с открытым ртом, Брайс нахмурился. Мэр удивленно моргал, Анора смотрела с немым вопросом и слабой надеждой. Гарет перестал ухмыляться.
Я окинула выразительным взглядом всех собравшихся и продолжила:
— Ее убил другой человек. Он присутствует здесь. В этой комнате. — Я выдержала драматическую паузу, чувствуя, как нарастает напряжение. — И сейчас я расскажу вам, кто это.
Глава 22
Тишина после моих слов повисла густая, как болотная трясина. Казалось, даже дыхание у всех замерло. Первой не выдержала Илария.
— Если убила не Анора… — ее глаза сузились до щелочек, — то это Домра! У нее