Я вздохнула с преувеличенным терпением. Ну вот, понеслось… Почему меня постоянно перебивают на разоблачениях?
— Мотивы, госпожа Роквуд, — произнесла я, цитируя Дариуса Блэка, — это ключевая штука. Давайте разберем всех по порядку.
Я повернулась к мэру. Персиваль Вестовер сидел, вцепившись в руку Домры, его лицо было серым.
— Начнем с вас, господин мэр. Вы переписали кучу имущества на дочь, чтобы скрыть… ну, скажем так, не совсем законные доходы. — Брайс согласно кивнул, подтверждая. — Ее замужество ставило это имущество под угрозу. Кроме того, вы принудительно отправили ее в другое королевство. И не похоронили в семейном склепе.
— Какую еще кучу?! — выпалил он. — Никакой кучи там нет! И нечего ей было делать в нашем захолустье с ее талантами! В столице нашего королевства к ней относились предвзято, у меня там полно недоброжелателей. А запирать ее и после смерти в склепе, похожем на этот демонов погреб… нет… ни за что!
Домра уставилась на меня — не просто осуждающе, а почти крича: «Кейра, мы же подруги! Как ты можешь?!»
— Перси знал, что мы с Мэгги помирились, — вступилась она за жениха. — Убивать родную дочь из-за одного конфликта… Это не просто глупость. Это сумасшествие!
Я стойко встретила ее взгляд. Да, не по-дружески себя веду, но сыщик должен быть беспристрастным. Или хотя бы выглядеть.
— Согласна. Мотив у него слабый. И у тебя, Домра, тоже. Мэгги приняла от тебя в подарок фонарик. Тот самый, что нашли у ее тела в погребе. Если бы она тебя ненавидела, вряд ли бы взяла его.
— Еще как взяла бы, — запротестовала Илария. — Мэгги была ангелом во плоти! Слишком доброй, чтобы на кого-то долго злиться, даже на эту… — она ядовито посмотрела на Домру, — …выскочку. Вежливость — второе имя моей девочки.
— Убивать из-за одной стычки все равно перебор, — постановила я, переключая внимание на саму помощницу мэра. — У вас, госпожа Роквуд, мотива убивать Мэгги и вовсе не просматривается. Возможно, вы лжете про то, что она была вам как родная дочь… — Илария злобно прищурилась, но я не запнулась. — Но какая вам польза от смерти дочери человека, в которого вы влюблены? Сомнительный метод вызвать в нем желанные ответные чувства.
Мэр оторопело повернулся к Иларии. Та побагровела и завопила:
— Это чушь! Я отношусь к господину мэру с бесконечным уважением и преданностью! Как подобает помощнице!
— Ну да, ну да, — хмыкнула Домра. — Рассказывай.
Я не стала развивать тему. Обратилась к Брайсу, который сидел в кресле как ледяная статуя.
— Ваш мотив, господин Райт, банален. Наследство.
Они бровью не повел.
— Я уже отписал ее имущество на благотворительность, — произнес Брайс холодно. — Всё, кроме копеечного родового домика. Так что вы, госпожа юный детектив, можете засунуть свои подозрения… куда подальше.
Я мысленно ему зааплодировала. Вот это стиль! Прямо как Вилард в плохом настроении.
— Засовывать не буду, — сухо ответила я. — Но благородный жест с наследством говорит в вашу пользу.
Я развела руками, изображая сожаление, и перевела взгляд на последнего подозреваемого — Гарета Вестовера. В его мутных глазах появилась редкая сосредоточенность, будто похмелье разом отступило.
— Сестра отказалась спасти вас из долговой ямы, — припечатала я, — еще и пригрозила рассказать все вашему отцу.
Мэр поморщился, глядя на сына с презрением:
— Мне давно известно о его долгах. И я не выплачиваю их из принципа. Пусть сам разгребает свое дерьмо. Учится ответственности. Как мужчина.
— Ладно, — не растерялась я. — Про долги вы знали. А про наложенное на него проклятие неудачи?
Глаза Персиваля Вестовера округлились. Гарет выпрямился, сдвинув брови в одну линию.
— Эй! — крикнул он Виларду. — А как же ваш магический кодекс? Не выдавать тайн клиентов!
Некромант, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, лениво ответил:
— Вы мне ничего не заплатили. Значит, клиентом не являетесь.
— Проклятие? — вопросил мэр. — Какое проклятие?
— Наложенное в иступленном гневе кровным родственником, — пояснил Вилард. — Его снимает смерть этого самого родственника.
По лицу Гарета пробежала судорога страха и ярости. Он понял, куда мы клоним.
— И вы считаете… — сглотнула Домра, — что Гарет мог решить: его прокляла Мэгги? И убил ее, чтобы снять проклятие?
— Ничего подобного! — взревел он. — Мэгги мне ничего, похожего на проклятия, никогда не говорила! А вот отец… о да! Он часто орал, что я неудачник! Позор семьи! И много чего еще. Так что было ясно: это его слова наложили проклятие.
— Теперь-то это ясно, — парировала я спокойно. — Ведь родственников у вас оставалось всего двое. Раз после смерти Мэгги проклятие не снялось, то источник явно не она. Логично?
— Логично?! — Гарет подпрыгнул в кресле. — Да я узнал про эту дурацкую деталь проклятия только от господина Рауда. Уже после смерти Мэгги! До этого я ездил к бабке-знахарке! Она понятия не имела, откуда оно взялось! Вы думаете, будь я убийцей и знай детали, я бы пошел к некроманту?! Подставляться?!
— Верно, не пошли бы, — признала я. — Не настолько вы дурак.
— Выходит, это все-таки Анора! — вмешалась Домра. — У нее был самый убедительный мотив.
Бывшая невеста гневно поджала губы, смотря на меня с ненавистью.
— Мотив-то был, — сказала я спокойно, — а возможности не было. Она действительно плохо ориентировалась в апартаментах и стоящих в погребе конях. К тому же чистое везение, что дух Мэгги при допросе не выдал ее тайну. — Ну, при первом официальном допросе. — Нет, Анора собиралась уговорить ее молчать под распитое вино, рассказать какую-нибудь слезливую историю, ведь Мэгги была доброй и могла на это повестись.
В комнате снова воцарилась тишина. Ненадолго. Брайс закинул ногу на ногу и сказал раздраженно:
— Ну и что мы имеем в итоге, гениальная сыщица? Вытряхнутое на всеобщее обозрение грязное белье и ноль подозреваемых?
Я коварно улыбнулась. В глазах мэра была растерянность, Домры — укор, Иларии — ехидство (мол, вот я дура!), Аноры — недоумение, Гарета — паника, Брайса — неприязнь. Лишь Вилард смотрел на меня непроницаемо.
— В итоге, — произнесла я громко и четко, — мы имеем то, что ни у кого из присутствующих не было мотива либо возможности убивать Мэган Вестовер.
Я улыбнулась шире, наслаждаясь моментом. Все замерли в ожидании продолжения, которое прозвучало воистину триумфально:
— Но убить хотели и не ее.
— А кого?! — изумленно спросила Анора.
— Домру, — ответила я, и в комнате раздался громкий вздох несостоявшейся жертвы.
Она прижала руки к груди, ее глаза расширились от шока.
— Домра спустилась в погреб практически одновременно с Мэгги, — произнесла я, методично выкладывая улики, как карты на стол. — А точнее, сразу за ней, вероятно опередив всего на