Началась посадка в самолет.
Она уже собиралась выключить мобильный, как пришло сообщение от исследователя, нанятого автором, который писал книгу о похищении. Ей не понравилось, что этот человек знал ее номер телефона. Где он его достал? Скорее всего разболтал Брендан, с которым в последнее время ничего хорошего не происходит. Мама упоминала, что брат давал несколько интервью.
– Что ты сама думаешь по поводу книги? – спросила ее Джоди.
– Все еще думаю, – пространно отвечала мать.
Девушка удалила сообщение.
Донна Спринг чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Ее дочь выходила замуж.
После всех этих лет полной неопределенности, страданий, пустоты и мучений девушка захотела стать ее дочерью, захотела снова стать Джен, выйти замуж в церкви, в которую ходили члены ее семьи, хотела, чтобы отцом был Джонатан и чтобы он официально передал ее с рук на руки жениху. Она хотела стать Джен Спринг Шилдс.
Ее дочь наконец признала свою родную семью. После стольких страданий дочь Донны наконец окончательно признала, что является ее частью.
Что делают хорошие люди, когда ничего хорошего сделать нельзя? Над этим вопросом девушка ломала голову с тех самых пор, как увидела фотографию на пакете молока.
Фрэнк и Миранда Джонсон были, без сомнения, хорошими людьми. Они вырастили и воспитали девочку, которая, по их мнению, была их собственной внучкой. Они сделали много добрых и хороших дел для окружающих и помогали Дженни разобраться со своими проблемами самоидентификации. Приглашали и неоднократно принимали у себя в гостях Стивена, Джоди и близнецов. Отвозили Дженни в Нью-Джерси на Рождество и Пасху.
В СМИ о супругах Джонсон отзывались крайне отрицательно. Их называли не иначе как родителями похитительницы. Однако девушка неизменно поддерживала родителей.
Донна вспомнила, как радовалась тому, что Дженни доверилась ей и рассказала про Фрэнка, который в течение многих лет знал, где найти похитительницу, и платил ей деньги.
– Мне кажется, Миранда не знает, – сообщила тогда дочь. – И не хочу ей рассказывать. Я закрыла тот счет.
– Но ведь если бы ты сообщила в ФБР, Ханну бы выследили и поймали! – Донне хотелось потрясти ее за плечи. Она считала, что Дженни совершила большую глупость.
– Мои родители хлебнули всего этого более чем достаточно, мам. Поймать и судить? Нет. Пусть бедняга Фрэнк живет спокойно. Он сделал много хорошего. Зачем поднимать эту древнюю историю? Кого она сейчас волнует?
«Меня! – хотела крикнуть Донна. – Ханна причинила столько боли обеим семьям. Фрэнк долго хранил ужасный секрет и в конце концов сломался. Для него все закончилось инсультом. Эта история волнует меня и Миранду. Я не могу простить Ханне свои бессонные ночи, во время которых корила себя за то, что в торговом центре не держала дочь за руку. Меня это волнует! Ханна Джейвенсен – преступница, которая может продолжать совершать преступления. Возможно, прямо сейчас делает что-то плохое совершенно невинному человеку. Такая, как она, должна сидеть в тюрьме!»
«Сейчас, – думала Донна, – меня волнует только одно – жизнь любимой дочери. Ты готова выйти замуж за человека, который предал тебя».
У Донны было четверо мальчиков. За одного из них она вышла замуж. Те иногда забывали включать голову. А иногда вообще ее не включали.
Женщина оценила, что пятью годами ранее Рив привез Дженни в Нью-Джерси, чтобы взглянуть на членов семьи Спринг. Он запарковал машину на другой стороне улицы, и они смотрели на дом, расположенный на Хайвью-авеню. Спустя некоторое время они увидели четырех рыжеволосых детей, которые вышли из школьного автобуса и вошли в дом. Волосы у тех были точь-в-точь как у Дженни. Донна представила, какой ужас тогда ощутила дочь, осознавая, что это действительно ее братья и сестра.
«Тебе всего двадцать, – подумала Донна. – Но в некотором смысле ты гораздо старше меня. Ты страдала, принимала сложнейшие решения, день ото дня старалась делать все правильно, хотя не могла понять, что было бы правильным в том или ином случае».
А Ханна… ее все это не волновало. Она желала делать все только неправильно.
Ох, как же Донне Спринг хотелось, чтобы Ханна Джейвенсен заплатила за содеянное!
В Боулдере Стивен и Кэтлин нашли улицу, где жила одна из трех потенциальных похитительниц. Дорога была длинная, и жила эта «Ханна» далеко не в лучшей части. Ребята остановились у здания, в котором сдавали очень маленькие квартиры. Скорее всего, снимали жилье тут в основном студенты. Да и те наверняка постоянно менялись чуть ли не каждый семестр.
– А что ты скажешь? – поинтересовалась Кэтлин.
– Я просто хочу на нее взглянуть, – ответил Стивен, подошел к двери и позвонил. Никто не открыл.
Он позвонил еще несколько раз.
Рядом на тротуаре остановилась женщина, выгуливавшая собаку.
– Я – владелица дома, – сказала она. – Хотите снять комнату? У меня есть одна свободная. Туалет общий, в коридоре.
Это была женщина средних лет. Полная. Короткие волосы, крашеная блондинка, корни седые. Косматые брови. Полные губы и крупный подбородок.
– Спасибо, – произнес Стивен. – Так вы и есть?.. – он глянул в листок с распечаткой и вслух прочитал имя.
– Ага.
«Не похожа, – подумала Кэтлин. – Ханна на школьной фотографии худая. Тонкие губы, тонкие брови, тонкий нос и узкие плечи. Лишний вес не меняет черт лица. Это не она».
– Скажите, а вы не сдавали комнату женщине по имени Тиффани Спратт? – спросил Стивен.
«А это еще кто?» – удивилась девушка.
– Я тебя умоляю, – та развела руками, в одной из которых был пакет с собачьими испражнениями. – Ты думаешь, я помню, как всех их звали? Они постоянно появляются и исчезают, причем иногда не заплатив. У меня большей частью снимают парни. Девочкам нужен отдельный туалет.
– Спасибо, что уделили время, – поблагодарил парень и пошел прочь.
«Ну, это был самый короткий и непродуктивный разговор из всех, которые можно было представить», – подумала Кэтлин и нехотя последовала за ним. Через некоторое время Стивен достал бумажник и вынул фотографию Ханны.
«Ничего себе! Зачем носить в бумажнике фотографию преступницы, которая испортила твою жизнь, и видеть ее каждый раз, доставая его! Смотреть на ее улыбку и аккуратно причесанные светлые волосы. В