Большинство книг Джонсонов продали. У Фрэнка был толстый словарь Webster, между страниц которого девушка когда-то давным-давно заложила цветы для гербария.
Она взяла книжку в мягкой обложке, положила лист в середину и поставила на нее тяжелую коробку.
Может, потом вставит его в рамочку.
– Дженни! – услышала она Джоди. – Мы готовы!
Джонатан Спринг наблюдал за своими тремя девочками. Ему было приятно, что все они в сборе.
Мужчина привык, что Дженни отсутствовала, но не ожидал, что будет так сильно скучать по Джоди. С момента ее возвращения у него не было свободной минуты поговорить и расспросить ее про Гаити. Раньше девушка была нетерпеливой и часто злилась, а сейчас выглядела более спокойной и уравновешенной.
Джонатану было трудно понять, как младшей дочери удалось сделать в жизни такой резкий поворот. Буквально в течение трех часов она сменила бойфрендов: с Майкла на Рива.
«Женщины, конечно, удивительные существа, – думал Джонатан Спринг. – Сразу после того, как Дженни узнала правду про этого помощника писателя, она села в самолет и вернулась к бывшему».
И он теперь уже не просто ее парень, а жених.
Они женятся.
Джонатан несколько раз просмотрел видео, как Рив сделал предложение.
Любовь – это что-то сумасшедшее.
Он глянул на жену.
Донна аккуратно и заботливо вынимала из розовой картонной коробки свое свадебное платье, которое надевала тридцать лет назад.
Он вспомнил, как тогда был от нее без ума. Потом задумался не о своей любви, а о новой рождающейся, когда у жениха перехватывает дыхание от одного взгляда на невесту.
Мужчина давно молился, чтобы дочь испытала то же чувство, что и мать.
Теперь же он сам жаждал такой же любви, которая была у Дженни с Ривом.
Дженни показалось, что свадебное платье Донны немного кичовое. На нем было слишком много тюля, пояс слишком широкий, слишком много рюшек вокруг шеи, но женщина смотрела на него со слезами на глазах.
Они осторожно развернули и встряхнули наряд. Он было в идеальном состоянии, даже гладить не надо.
«У меня такой же размер, – подумала девушка. – Я действительно ее дочь. У нас не только волосы похожи, но и телосложение».
– А можно примерить? – попросила она.
– Ну я уже точно не смогу его носить, – ответила мама. – Я, конечно, похудела, но не настолько.
Девушка надела свадебное платье матери.
– О боже! – воскликнул отец. – Посмотри, Донна! Вылитая ты!
– Я была так счастлива в тот день, – вспоминала женщина. – Дженни, помню, когда вошла в церковь, то увидела твоего отца в смокинге. Впервые в жизни он был в таком наряде. И ужасно нервничал, стоял, выпрямив спину. Так хотелось броситься к нему в объятия! Но я медленно шла по проходу. Говорят, люди к алтарю идут походкой сомнений и колебаний. Странное название. Мне кажется, если есть сомнения, вообще не стоит этого делать.
– Меня зовут Джен, и у меня нет никаких сомнений.
Джоди хотелось засмеяться. Это свадебное платье казалось ужасно наивным и привязанным к эпохе. Его выбрала бы деревенская девушка, которая хочет походить на Золушку. Платье было сестре впору. Конечно, она выглядит прекрасно в любом наряде, но про это лучше позабыть и убрать его туда, где оно лежало.
Донна вынула из коробки венок из листьев золотого цвета с прикрепленной к нему фатой. Головной убор чем-то напоминал нимб. Потом надела его на голову дочери и расправила фату. На глазах матери выступили слезы.
Джонатан Спринг тоже вытирал их.
Джоди закатила глаза.
– Я буду в нем, – внезапно заявила Дженни.
– Что? – переспросила Донна.
– Буду венчаться в этом платье.
Джоди пришла в ужас.
– Но ты же выбрала такое чудесное! – воскликнула она. – Седьмой номер! Мы его завтра забираем!
– От него можно отказаться. Я хочу, чтобы мой брак был таким же длинным, как у родителей. И выйду замуж в платье, в котором начала свою долгую и счастливую семейную жизнь мама.
Стивен не очень хорошо понимал, что происходит. Судя по последним сообщениям Джоди, Дженни собиралась выходить замуж в свадебном платье матери.
Он не особо интересовался модой, но даже ему казалось, что в один из самых счастливых и запоминающихся дней жизни сестра будет одета по моде прошлого века.
Хотя с другой стороны, многие свадебные традиции были из прошлых веков. Он попытался заставить себя думать о мероприятии и авиабилетах. А потом вспомнил, как недавно расстался с Кэтлин.
Он не ощущал радости от того, как обошелся с девушкой.
Надо пойти выпить кофе. Оно его всегда как-то успокаивало. Правда, в любимое кафе они чаще всего ходили вместе. Официантка приносила именные кружки…
Парень направился в Starbucks, чувствуя себя предателем.
Дважды в течение одного часа он предал: Кэтлин и кофейню.
Девушка бесцельно бродила по магазинам. Думала, какую еду купить. Ей не хотелось идти домой, не хотелось видеть фотографии Стивена и вещи, напоминающие об их отношениях.
Через некоторое время она вернулась ко второй «Ханне» – худой женщине (какой была и настоящая Ханна) с нью-йоркским акцентом, которого у настоящей Ханны не должно было быть. Стивен ведь не показывал ей фотографии. Он спрашивал лишь, знает ли та Тиффани Спратт.
На этот раз она стояла на пороге дома. Незнакомка оказалась очень высокой и не могла быть Ханной, рост которой составлял 165 сантиметров.
«Боже мой, – думала Кэтлин, – как глупо я себя веду! Список был совершенно не связан с настоящей похитительницей».
Девушка чувствовала себя неуверенно и смущенно. Даже не знала, что сказать.
– Опять ты? – сказала женщина. – Зачем пришла?
– Кто-то пытается мутить воду, – ответила Кэтлин. – Но я не могу понять, кто именно и зачем. Не поможете?
– Я ничего не знаю.
– Мне кажется, это не так. Могу я вам показать пару фото? А вы скажете, видели ли этих людей.
Женщина закурила и бросила взгляд на фотографии.
– Можете посмотреть повнимательнее? Может, работали или жили по соседству? Может, состояли вместе с ними в каком-нибудь клубе?
– Клубе? – с отвращением переспросила женщина. – Я никогда не состояла ни в каком клубе.
Но внимательно всмотрелась в изображения.
Она изучала фотографию молодой Ханны и фоторобот. Сигарета сгорела до фильтра. Потом женщина медленно подняла глаза на Кэтлин.
«Она не моргает и, кажется, даже не дышит», – подумала девушка.
В глазах незнакомки был сумасшедший блеск.
– Я их у себя оставлю, – сказала