– Ты же говоришь, этого сотрудника уволили? А вдруг они потом вывернут все так, будто он дал ложные показания, чтобы отомстить бывшему начальству? Им ничего не стоило подменить виновника в смерти человека, да потом еще и отмазать его от тюрьмы. Думаешь, тебе под силу с ними тягаться?
Тарим не нашлась, что возразить на его слова, и вместо этого, как на допросе, с прищуром поинтересовалась:
– Я вот правда не собиралась спрашивать, но кем ты раньше работал, дядь? Уж очень мне интересно.
– Тарим, дай-ка мне пару дней, много времени это не займет. У меня, может, получится что-нибудь сделать. Подробности расскажу потом.
Так и не утолив ее любопытства, Вон Сок поднялся с места. Он вдруг задумался, не было ли все происходящее сейчас предрешено в тот день несколько месяцев назад. День, когда он впервые обнаружил Чонвона и, увидев на нем ту густую тень смерти, не смог пройти мимо. Тогда Вон Сок был одет в походный костюм, потому что собирался пойти в гору, что возвышалась за Пунчжиндоном. Проведя серию разведок, он определился с местом заранее: рельеф там идеально подходил для того, чтобы сорваться со скалы насмерть. Не попадись ему тогда Чонвон, Вон Сок бы, скорее всего, поднялся в гору согласно своему плану. Но сослагательному наклонению места в жизни, конечно, нет.
С проигрывателя лилась музыка Джанго Рейнхардта. За Minor Swing последовала мелодия Nuages, что в переводе означает «Облака». Потеряв два пальца, Рейнхардт создал новый метод игры на гитаре и смог взойти на вершину своего искусства. Жизнь джазмена с цыганской душой превратилась в облака, что парили на ветру над ночным небом Пунчжиндона. Вон Сок выбрал эту пластинку лишь потому, что ему понравился образ Джанго, эффектно державшего в зубах сигару, но, кто знает, может, эта музыка была приготовлена именно для него самого – для Вон Сока, который прожил всю жизнь подобно грозовой туче на хмуром небосводе, однако при виде человека, опасно стоявшего на краю обрыва, вдруг захотел показать ему ясное, светлое небо; для его души, что однажды оставит все позади и снова отправится в свой свободный путь.
На четвертый день после того, как Тарим, Вон Сок и Мирэ провели свое тайное собрание, Вон Сок вечером пригласил всех, включая Чонвона, на крышу. Там они на протяжении последнего месяца обустраивали себе зону отдыха: для укрытия от дождя и солнца Тарим прикупила подержанный тент, Чонвон приволок выброшенный кем-то деревянный стол, который нашел во время прогулки по округе, а Вон Сок за символическую сумму забрал из закрывшегося неподалеку ресторанчика стулья и столики. Так крыша заброшенного когда-то здания вдруг превратилась в их собственное видовое кафе под открытым небом, где можно было устроить барбекю или, любуясь закатом, насладиться чашкой кофе.
Закрыв магазин, Чонвон поднялся наверх, где его уже ждали Вон Сок, Тарим и Мирэ. На заранее накрытый стол Вон Сок поставил тарелку с аппетитными ломтиками баклажана во фритюре и налил каждому по кружке пива.
– Сегодня какой-то особенный день? – поинтересовался Чонвон.
Вон Сок поднял кружку:
– Для начала давай выпьем.
Сказать честно, Чонвон алкоголь не любил, да и пить толком не умел, но от вида жареных баклажанов, только что приготовленных Вон Соком, у него невольно потекли слюнки. В этот момент он наконец понял, что имеют в виду люди, когда говорят, что их тянет на пиво. Однако ему тут же стало стыдно: он вспомнил о младшем брате Чонане, который уже не мог ни восхититься красотой заката, ни почувствовать, как при виде жареных баклажанов наполняется слюной рот, ни захотеть глотка холодного пива. Сам же Чонвон теперь все это ощущал, проживал и с некоторых пор даже ложился ночью спать в предвкушении следующего дня. А ведь когда-то он собирался умереть. И потому ему было очень стыдно и совестно. В этот момент Вон Сок залпом осушил кружку и посмотрел на Чонвона:
– Слушай, я тут, похоже, нашел настоящего виновника того, что произошло с твоим братом.
– Что?..
Highway to Hell
Было ли простым совпадением то, что в машине, несшейся на рассвете со скоростью 180 километров в час, играла популярнейшая песня группы The Velvet Underground?
В 03:40 утра Сокхун вышел из тайного светского клуба на Каннаме, куда захаживали только отпрыски богатых семей. Уже изрядно пьяный и в эйфории, он сел в свой Porsche Taycan и домчал до Пангё меньше чем за двадцать минут. Почти чудом было уже то, что он вообще смог доехать туда, но его везение оказалось невечным. Около четырех утра машина Сокхуна сбила человека: от удара того швырнуло в воздух, и он отлетел метров на тридцать, не меньше, прежде чем рухнул на асфальт. Несмотря на то что Сокхун находился был опьянен, этот миг кристально четко врезался в его память. Он сбежал. Скрылся после наезда с места преступления. В панике Сокхун набрал номер отца и в то же время не переставал давить на газ. Машина кое-как остановилась только после того, как он врезался в придорожное дерево.
Имя погибшего – Ли Чонан (29 лет, мужчина). После того как виновник скрылся с места происшествия, пострадавший был оставлен без помощи и лишь по сообщению дворника, работавшего ранним утром, его доставили в больницу, где на следующий день он скончался. Водитель явился с повинной через четыре часа после аварии. Выяснилось, что это некто по фамилии Ким, студент одного из столичных университетов. Тест не выявил в его крови следов алкоголя или чего-либо еще. На вопрос, почему он сбежал с места происшествия, тот ответил, что «был не в себе», и утверждал, что причиной аварии якобы стало внезапное ускорение автомобиля. Несколько репортеров, освещавших происшествия в ночную смену, успели выпустить заметки об этом деле, но все публикации были удалены спустя считаные часы. На последовавшем суде Ким был признан виновным по статье о ДТП со смертельным исходом, но получил условный срок.
В приговоре судья подчеркнул, что подсудимый – «обычный студент», в школьные годы получавший грамоты как образцовый ученик, что ранее он никогда не нарушал закон и, главное, теперь глубоко раскаивается. Кроме того, судья в подробностях рассуждал о том, что, хотя утверждение обвиняемого о внезапном ускорении электромобиля не было доказано, вероятность этого все же нельзя исключить совсем. В итоге Ким вышел на свободу, а судья в тот же день предъявил обвинение в неуважении к суду