На следующий день Вон Сока, прижимающего к груди гитару Fender, обнаружили в музыкальной студии, которую он обустроил в подвале «Странного магазина пластинок». К сожалению, он уже не дышал. Придя в магазин рано, Чонвон первым делом спустился в подвал: хотел на всякий случай проверить, не провел ли там всю ночь Вон Сок, выглядевший накануне таким изнуренным. Сквозь щелку в двери просачивался свет, но звуков музыки не доносилось, и, отгоняя дурное предчувствие, Чонвон зашел внутрь. Если и было в увиденном что хорошее, так это то, что лицо Вон Сока не выражало следов страдания. Даже наоборот – оно, скорее, улыбалось. Тот самый Вон Сок, которого за неизменно безэмоциональное, бесстрастное выражение лица сравнивали с котом, в последний раз закрыл глаза с невероятно безмятежной улыбкой на губах. Рядом с ним, обнимающим его Fender Stratocaster, лежали ноты гитарного соло Джими Хендрикса Voodoo Child. Может быть, он тоже, подобно Хендриксу, хотел сыграть эту песню под конец своей жизни?
Полицейские нашли предсмертную записку, однако его смерть не была самоубийством. Позже стало известно, что Вон Сок уже неделю не принимал свои лекарства. Его лечащий врач пояснил: это были не лечебные препараты, а просто обезболивающие, которые он прописал, чтобы хоть на короткое время облегчить ему страдания перед смертью. По его словам, Вон Сок хорошо понимал, что жить ему оставалось недолго. Он довольно рано отказался от поддерживающего лечения и постоянно повторял, что не собирается проводить свои последние минуты, лежа на больничной койке.
Вместе с тем неделю до своей смерти он втайне ото всех посвятил тому, чтобы найти улики, которые пролили бы свет на несправедливую гибель Чонана. Когда же Вон Сок с помощью бывшего коллеги наконец раздобыл решающее доказательство и передал его Чонвону, он, вероятно, почувствовал, что сделал то, что должен был, и позволил себе отдаться покою.
К собственной кончине Вон Сок готовился спокойно и основательно. Почти все свое имущество он еще раньше передал на создание благотворительного фонда имени жены, которой уже не было рядом, и сына, покончившего с собой из-за школьной травли, так что денег у него оставалось немного. И все же через завещание, в котором Вон Сок выделил Тарим гонорар за юридические услуги, он поручил ей пожертвовать оставшиеся у него средства приюту для бездомных животных, который поддерживал Чонвон. Также он завещал полмиллиона вон Мирэ. Он назвал это «финансовой поддержкой от дяди Вон Сока», вместе с которой передал ей напутствие: мол, подрабатывать в магазине пластинок – тоже неплохо, но когда-нибудь ей стоит заняться делом, о котором она мечтает. Услышав об этом от Тарим, Мирэ проплакала всю ночь. Как же ей не хватало его грубоватых, фамильярных реплик!
Перед магазином Чонвона появилась табличка с надписью: «Закрыто в связи с трауром». А в день похорон в поминальном зале состоялось неуместное, казалось бы, выступление группы под названием «Вон Сок и странная банда», – правда, без самого Вон Сока. Тарим села за клавиши, а Чонвон и Мирэ взяли на себя бас и гитару. Как выяснилось, в молодости Епун выступала на студенческих фестивалях, и ее пригласили в качестве специального гостя подыграть им на барабанах. Узнав о случившемся, Карон, то есть Туман, только вернувшийся в Корею после паломничества по Пути святого Иакова, с радостью взялся за микрофон. Перед смертью Вон Сок указал в завещании даже название песни: Highway to Hell группы AC/DC. И так, уже после того как он покинул этот мир, наконец воплотился в действительность последний пункт из его списка желаний.
Эпилог. Нас все так же спасает винил
Вон Сок
Вон Сок превратился в горсть пепла. До конца похорон так и не объявилось ни одного человека, который назвался бы его родственником. Как Вон Сок и просил в своем завещании, Чонвон рассыпал его прах под отведенным для этого деревом, с которым он теперь стал одним целым. Чонвон ненадолго присел на землю, прислонившись к его стволу, и у него появилось ощущение, что своим безмолвием оно очень напоминало самого Вон Сока. Подул легкий ветерок, и, взглянув сквозь колеблющиеся ветки на голубое небо, Чонвон вдруг подумал: «Как же абсурдна человеческая жизнь».
Чонвон начал негромко насвистывать Old Friend Тутса Тилеманса. Его и Вон Сока, теперь уже слившегося воедино с деревом, тихо окутала мелодия, напоминавшая море после шторма. Если считать, что все на свете происходит по определенной причине, то помешательство молодого Вон Сока на деньгах произошло потому, что он верил, будто именно их недостаток был виной его неблагополучных семейных обстоятельств. Однако человек – животное не такое уж простое, и редко когда случается, чтобы его несчастье сводилось только к чему-то одному. Короче говоря, Вон Сок был глуп. Да, деньги стали одной из нескольких причин, сделавших его семью несчастной, но совсем не единственной. Когда же он наконец это осознал, то потерял уже слишком многое. Но, пусть прошедшее исправить было невозможно, его последние дни выдались довольно неплохими. И все благодаря «Странному магазину пластинок», на который он однажды случайно набрел.
В магазине Вон Сок часто слушал песню Dancing Barefoot группы Patti Smith Group, вошедшую в их альбом Wave 1979 года. Ее он полюбил еще до того, как стал взрослым и, поглощенный алчностью, начал заниматься всякого рода подлыми делами. Отрешенно следя за вертящейся на проигрывателе пластинкой, он словно впадал в гипноз и переносился в воспоминания тех дней.
Для некоторых людей воспоминания становятся источником силы, однако Вон Сок относился к тем, кто воспринимал их как тяжелую ношу. И все же это было не так. Воспоминания, запечатленные на виниловых пластинках, придали ему сил вынести последние дни его жизни. Пусть времени ему оставалось совсем мало, Вон Сок все же считал, что провел его неплохо. Так уж заведено, что драгоценные, лучезарные моменты пролетают мимо чрезвычайно быстро. Поэтому-то некоторые люди их даже и не замечают. Именно таким раньше был Вон Сок. Но напоследок, пусть и несколько поздно, он все же понял, что и в его жизни имелись эти самые драгоценные и лучезарные моменты, и был благодарен людям, которые помогли ему это осознать и уйти в спокойствии. Вот почему Вон Сок, сжимая в объятиях свою Fender, смог улыбнуться в то мгновение,