В день открытия магазина Чонвон поставил альбом k. d. lang, попавшийся ему на глаза первым. Пока звучала Barefoot, игравшая в фильме «Ягода-морошка», он взял стикер для заметок, пачку которых купил в канцелярском магазине, и приклеил его на конверт от пластинки. Ему отчетливо вспомнились сцены из фильма и эмоции, которые он ощутил при просмотре. Лишенное цвета бесконечно заснеженное поле. Идущая по нему босиком женщина.
«Это ведь тебя не касается, что ты здесь делаешь?»
«Я была одна, но теперь у меня появился друг. Друг, которому можно все рассказать, у которого можно что угодно спросить. Поэтому я здесь – с тобой».
Как и говорилось в этой фразе из фильма, друг – это человек, к которому можно обратиться с любыми разговорами и вопросами и который с Аляски последует за тобой не только в Германию [7], но и в любую точку мира. Было странно, что воспоминание десятилетней давности так хорошо сохранилось в его памяти, но в тоже время на душе стало приятно. Чонвон попытался насколько возможно выразить это ощущение предложением и записал его на желтом стикере. Это принесло ему радость. Когда он в последний раз вообще чувствовал себя радостным? Вместе с этим ему вспомнился отец. «Ягода-морошка» была одним из фильмов, которые тот забрал из магазина видеокассет, прекращавшего работу. Действие киноленты разворачивается на морозной Аляске, ее герои – люди, израненные миром, которым нелегко даются отношения с другими. К счастью, режиссер смотрит на них взглядом, полным сочувствия. Это был холодный… и в то же время теплый фильм. В юности Чонвону в основном нравились подобные картины.
За одним воспоминанием увязалось другое. Смотря в отрочестве этот фильм, Чонвон спросил отца, почему на корейском он называется «Икра лосося»? Изначально его посетила идея, что, возможно, это была отсылка на то, как в сезон нереста лосось плывет против течения, но оказалось, оригинальное название просто неверно перевели: в фильме главная героиня Розвита, пытаясь утешить свою тоску по покинувшему этот мир мужу, делает джем из диких ягод под названием salmonberries – морошки, или дословно «лососевых ягод». С тех пор «Ягода-морошка» стала для Чонвона одним из тех фильмов, неизменно вспоминавшихся ему всякий раз, когда давали о себе знать причиненные миром раны. Вероятно, так же было и у отца. Отклеив от стопки еще один желтый стикер, Чонвон записал на нем слова песни Barefoot: «Если ты откроешь дверь своей души, я побегу к тебе хоть босиком по снегу».
Вдруг он остановил ручку и задумался. Появится ли и в его жизни когда-нибудь такой человек? Будь это дружба или любовь, повстречается ли ему тот, кто заставит открыть свою душу настолько, что он забудет о холоде заснеженного поля? Но тут он вспомнил о своем двухмесячном плане и закачал головой.
Когда Чонвон сделал на стикерах заметки о почти пятидесяти альбомах, уже зашло солнце.
«Завтра подпишу сто», – решил он.
Глава 2. Вон Сок
Dancing Barefoot
На второй день после открытия магазина его порог перешел первый официальный посетитель – мужчина в походной одежде, на вид чуть за пятьдесят. Он был сравнительно высокого роста и, в отличие от большинства своих сверстников, обладал худощавым телосложением без следов лишних жировых отложений. Когда он снял с головы черную широкополую панаму, стали заметны его впалые глаза и бледный цвет лица, – как будто он не спал несколько дней подряд.
Словно в поисках чего-то, мужчина оглядывался вокруг. Чонвон мигом схватил стул и поставил его рядом с посетителем. Казалось, если этого не сделать, тот вскоре упадет без сил, но в итоге мужчина лишь пристально посмотрел на него и, стремительным шагом пройдя мимо, стал молча разглядывать пластинки. Обнаружив на альбомах стикеры, приклеенные Чонвоном, посетитель начал не спеша осматривать их одну за другой. Это был первый человек, который прочел его заметки. Каждый раз, когда его взгляд переходил на очередной стикер, у Чонвона учащался пульс. Он написал эти короткие строки без особых мыслей, но теперь, когда их кто-то читал, его вдруг охватило волнение.
Мужчина начал рассматривать пластинки, лежавшие стопкой на полу. В основном его интересовали женские голоса, и первым он остановился на альбоме Wave группы Patti Smith Group, выпущенном в 1979 году. Может, его привлек загадочный взгляд солистки, на чьей руке сидела птица? Держа наравне друг с другом пластинки Сильви Вартан и Франсуазы Арди, посетитель, похоже, был в раздумьях, но в конце концов поднял руку со стоявшей под зонтом Арди. Значило ли это, что по сравнению с красивой внешностью он отдал предпочтение печальным глазам и меланхоличной атмосфере?
– Я послушаю, ты не против? – спросил мужчина с двумя пластинками в руках.
Очевидно, он выглядел гораздо старше Чонвона. И все же это не было поводом обращаться к незнакомому человеку на «ты».
– Конечно. Вон там…
В указанном месте – так называемом уголке для прослушивания – имелось два проигрывателя: Denon, который до этого стоял у Чонвона в комнате, и Technics, купленный им с рук как раз для магазина. Дома оставался еще отцовский Thorens, однако приносить его сюда не хотелось. Может, кто-то сказал бы: это всего лишь бюджетная модель, что такого? Однако, будь то техника или люди, когда с ними связаны время и воспоминания, они приобретают незаменимую ценность.
Старый проигрыватель отца Чонвон не променял бы даже на новую модель стоимостью в десять с лишним миллионов вон.
Пройдя в уголок для прослушивания с двумя выбранными пластинками, посетитель сначала включил альбом Patti Smith Group. Он надел наушники, и потому музыки слышно не было, но у Чонвона возникло ощущение, будто они слушали ее вместе.
Спустя какое-то время мужчина освободил проигрыватель и подошел к Чонвону:
– Ты уверен?
Опять на «ты».
– Ч… В чем?
– Я говорю: ты уверен, что песню Dancing Barefoot первой исполнили не U2?
Судя по всему, он говорил о содержании заметки, которую Чонвон написал для альбома Патти Смит.
– А… Да, верно. Оригинальная песня принадлежит Патти Смит. Но так как ее версия есть и на альбоме с хитами U2, люди зачастую их путают.
Посмотрев на Чонвона задумчивым взглядом, мужчина продолжил:
– И что, это так важно?
– Что? Эм… Не знаю. Не то чтобы настолько уж важно, наверное…
Заметив, каким серьезным стало выражение лица Чонвона, посетитель громко рассмеялся. Этот смех не сочетался с нездоровой бледностью его