– Не нравится мне все это. Как думаете, может, мне вернуться…
Начался хор несогласных голосов.
–Сейчас?
–Ты же только что тряслась в автобусе, это плохо закончится!
–Ох, Маргарет, почему бы тебе не переждать хотя бы до утра?
–Не в этом дело… Дело в телеграмме. Не знаю, у меня от нее дурное чувство, не могу от него отделаться. Это не смешно, это… злонамеренно; что-то опасное. Человек, который пойдет на такое… неизвестно, что еще…
–Попробуй еще разок, – успокаивающе предложил почтенный семейный доктор. – Возможно, он успел вернуться. А если нет – я подброшу тебя до остановки. Моя машина снаружи.
На этот раз никто не озаботился тем, чтобы закрыть двери; и никому не пришлось всех утихомиривать. Все дружно переместились в прихожую вслед за Маргарет и образовали широкое полукольцо, которым сомкнулись вокруг нее и телефона, вслушиваясь в напряженно-сочувственную тишину. Маргарет будто устроили публичный смотр наиглубочайшего женского горя.
Голос ее слегка дрожал.
–Оператор, соедините меня снова с городом. Тот же номер: Севилья 7-6262.
* * *
Время от времени он слышал рядом дробь быстро удаляющихся шагов, а потом – раскат заливистого смеха от Куки и «нашла!» от нее. По большей части звуки разносились вверх и вниз по прихожей.
Прятки, с пониманием предположил он. Говорят, что неизменны две вещи: смерть и налоги. Стоило бы добавить сюда и третью: детские забавы. И даже это ей удавалось делать мягко, довольно сдержанно, не давая малышу слишком уж неистовствовать. Вероятно, профессиональная черта. Он задался вопросом, сколько получали воспитательницы детских садов. Она уж точно стоила всех денег.
В какой-то момент малозаметное, охотничье затишье затянулось дольше, и он поднял глаза, обнаружив ее прячущейся в дверях гостиной. Она стояла спиной к нему, осторожно выглядывая в прихожую.
–Готов? – добродушно позвала она.
Ответ Куки прозвучал неожиданно слабо.
–Еще нет… Подождите.
Создавалось впечатление, что ей это было настолько же в радость, как и мальчугану. Так и надо играть с ними, подумал он, – вкладывая всю душу и сердце. Дети замечают отсутствие энтузиазма. Было очевидно, что Куки без ума от нее. Видимо, воспринимал ее иначе, чем в садике, где ей приходилось поддерживать некоторую долю дисциплины.
Она повернула голову, заметила, как он одобрительно на нее смотрит. – Он забрался в кладовочку под лестницей, – поделилась она с огоньком в глазах. И сразу же более серьезно:
–Ему же безопасно там находиться?
–Безопасно? – невыразительно повторил Моран. – Конечно, там ничего нет, кроме пары старых дождевиков.
–Готов, – отдаленно прозвучал тихий голосок.
Она отвернулась.
–Иду тебя искать, – предупредила она и исчезла за дверью так же незаметно, как появилась из-за нее.
Он слышал, как она притворялась, что рыщет здесь и там несколько подготовительных мгновений, чтобы подольше поддержать накал игры. Затем послышался скрип дерева и тихое признательное ликование.
Вдруг с нежданной натянутостью прозвучало его собственное имя.
–Мистер Моран! – Он подпрыгнул и кинулся к ним. В голосе прозвучал тот самый намек: «поторопитесь». На небольшом расстоянии она успела повторить его имя дважды, прежде чем он добрался до них.
Она тянула на себя старомодную железную ручку, прикрученную к дверце. Лицо ее начало белеть у подбородка и рта.
–Не могу открыть. Вот о чем я беспокоилась минуту назад.
–Не пугайтесь, – успокоил он. – Здесь ничего особенного. – Он ухватился за железную ручку, просто потянул ее вверх на сантиметр параллельно дверце, и защелка высвободилась, вытягивая тяжелый выдох из дубовой доски. Дверца была устроена в задней части лестничного проема и была в половину высоты и чуть шире обыкновенной двери. И еще она не совсем дотягивалась до пола; под ней имелся порог сантиметров в десять.
Из-за дверцы показался довольный Куки.
–Видите? Вы пытались вытянуть ее на себя. Здесь защелка на пружине, и сначала надо ее снять, приподняв скобу вверх. А потом уже можно тянуть на себя.
–Теперь вижу. Какая же я глупая, – сказала она полустыдливо. Неопределенным жестом она указала поверх сердца, помахала рукой себе на лицо. – Я вам старалась не показывать это, но как же я перепугалась! Уф! Боялась, что ее заклинило и что он задохнется там, прежде чем мы…
–Ой, простите… Как обидно… – сокрушенно проговорил он, будто это по его вине у него дома оказалась такая дверь.
Ей, видимо, хотелось продолжить обсуждать возможные варианты развития ситуации, словно у нее в характере имелась тайная склонность к мрачным мыслям.
–Но думаю, что если бы все пошло совсем не так, то вы бы, наверно, сразу же снесли дверь.
–Да, я бы нашел, чем ее снести, – признал он.
Она выглядела удивленной. Он заметил, как ее глаза оценивающе прошлись по его крепкому туловищу.
–А разве вы не могли бы расправиться с ней голыми руками или пробить плечом?
Он провел пальцами по краю дверцы, вытолкнул ее наружу, чтобы мисс Бейкер могла осмотреть.
–О, нет. Это же массив дуба. Пять сантиметров дерева. Посмотрите. Хорошо отстроенный у нас дом. Но каморка в неудачном месте; недостаточно места ни с одной стороны, чтобы разбежаться, вытолкнуть ее. Стена здесь так заворачивается, что всего пара метров пространства. А внутри каморка скошенная, с небольшим наклоном к лестнице; там даже не встанешь во весь рост. Видите? В основе каморки треугольник, она похожа на клин. Если слишком далеко завести руку за плечо с любой стороны дверцы, то упрешься в откос. Или в углубление на стене.
И вдруг, к его удивлению, она опустила голову и прошла через низенький проем внутрь, в темноту. Он слышал, как она ладонями ощупывала плотный мрак. Через мгновение она вернулась.
–Как же все отлично устроено! – подивилась она. – Только душно там, даже с открытой дверью. Как думаете, сколько человек продержится, если окажется запертым там?
Его мужественное всезнание впервые было застигнуто врасплох. Он, кажется, никогда об этом не задумывался.
–Даже не знаю… – уклончиво сказал он. – Часа полтора, максимум два. – Он с умозрительным интересом оглядел пространство сверху вниз. – К тому же она совершенно герметична, – объявил он.
Она поморщилась в отвращении от мысли, которую сама же вызвала, и сменила тему разговора. Ко всем нам, в конечном счете, периодически приходят мрачные мысли. Она склонилась, подхватила Куки под мышками и стала двигать его безвольными ножками как у игрушечного солдатика.
–Ну что же, мистер. – И она обратилась к Морану: – Может, ему пора уже в кроватку?
Куки снова взялся за свои восклицательные взывания снизу вверх. Слишком уж хорошо он проводил время, чтобы сдаться без боя.
–Еще разок! Еще разок!
–Хорошо, еще разок