–Видишь, как он каждый раз от тебя увиливает? Этому мальчугану, когда подрастет, рот вообще будет ни к чему.
Вангер был в недобром расположении духа.
–Послушай, Макговерн, я не шучу, еще одна реплика, пока я тут занимаюсь…
–Чем же это ты занимаешься? – поинтересовалась та, но уже с разумной нечленораздельностью.
Вангер достал черный карманный блокнотик и повернулся к рассевшемуся у него на колене и блаженно болтающему ножками свидетелю.
–Вот что: во что вы играли?
–Прятки! – огласил со всей уверенностью Куки. Это была знакомая тема.
–Кто первым прятался?
–Я!
–А потом кто?
–Дама!
–А потом?
–А потом папа.
–Сюжет закручивается,– мягко пробормотал Вангер. Он записал что-то почти нечитабельное на свободной коленке, придерживая согнутой рукой свое второе бремя. «Звлекли…» Он вычеркнул это и подставил: «Завлкли…» Вычеркнул он и это, небрежно чиркая: «Заманили при игре в прятки».
Затем он поднял раздосадованный взгляд.
–Черт возьми! Не складывается вообще! Как это странная женщина, которую он никогда не видел, зашла к нему в дом и вынудила взрослого человека играть с ней в игры… просто так!
Язвительная полицейская сказала очень мягко, чтобы увериться, что ее невозможно будет обвинить в том, будто она вообще что-то говорила:
–Ты бы удивился тому, что бывает. Только обычно это не те игры, которые ты имеешь в виду.
Блокнотик ударился о противоположную стену и с мягким шелестом опустился на пол.
–Что такое? – спросил Куки, с интересом наблюдая падение вещицы. – Чего вам книжка-то сделала?
–Постой, ты принимаешь как само собой разумеющееся, что он никогда ее раньше не видел, верно? – попыталась напомнить ему Макговерн при всем риске схлопотать по шее.
–Ты же слышишь, что он каждый раз говорит! – неистово закричал на нее Вангер. – Я уже шесть раз записал это туда! Она никогда раньше не была у них дома.
Куки начал было снова морщить личико в обезьянью мордашку.
–Я не на тебя злюсь, сынок, – поспешно исправился Вангер, успокаивающе потрепав Куки пару раз по голове.
И тут вдруг – озарение. Куки посмотрел на него снизу вверх с сомнением человека, чья уверенность в отношениях с близким вдруг пошатнулась.
–А на кого вы тогда злитесь? Вы злитесь на мисс Бейкер?
–Кто такая мисс Бейкер?
–Дама, которая играла с…
Вангер чуть не уронил мальчика вниз головой о пол.
–Боже, я все-таки выудил из него имя! Слышала? А то я уже думал, что он…
Восторг его был недолговечен. Его лицо снова помрачнело.
–Уф, наверняка это было вымышленное имя, которое она себе придумала. Она стала мисс Бейкер, когда зашла, и перестала ею быть, как только вышла. Вот бы я только смог понять, за кого она выдала себя Морану, чтобы он ее пустил к ним, это было бы хоть как-то полезно…
–Кто-нибудь из соседей? – предположила полицейская.
–Мы опросили всех в радиусе шести кварталов во всех направлениях. Куки, что мисс Бейкер сказала твоему папе, когда он открыл дверь и пустил ее?
–Она поздоровалась, – опасливо заикнулся он, видимо стараясь добросовестно выполнить то, что от него требовалось.
–Сейчас снова начнется то же самое, – смиренно простонала Макговерн.
Вангер поглядел в сторону лестницы.
–Интересно, не могла бы она нам как-то помочь… Спроси у доктора, в состоянии ли она спуститься к нам на минутку. Скажи ему, что я не хочу ее допрашивать, это понятно, хочу, чтобы она пролила свет на только что сказанное мальчиком. Задержу ее не больше чем на минуту.
–Ломом только паренька не оглуши, пока меня здесь не будет, – предупредила полицейская. – Я обязана быть на месте все время, пока он с тобой.
Она вернулась через пару минут.
–Они не хотели ее пускать, но она готова помочь. Сейчас будет.
Врач и медсестра спустились вместе с ней. Шла она очень медленно. Убийство произошло не только в той каморке; оно все еще разыгрывалось у нее на лице.
–Заклинаю вас… – настоятельно заявил доктор Вангеру.
–Обещаю, – заверил его Вангер.
Она была матерью. Она и сама была полумертва, но оставалась матерью.
–Вы не слишком утомили его, офицер? – Шатаясь, она подошла к ним, склонилась и поцеловала малыша. Врач и медсестра придерживали ее под руки с обеих сторон.
Вангеру почти что не хватило духу продолжать. Но при любом раскладе рано или поздно это случилось бы.
–Миссис Моран, вы случайно не знаете кого-то по имени мисс Бейкер… Я хочу понять, существует ли такой человек на самом деле, или это… Он только что упомянул некую мисс Бейкер…
Прежде врача и медсестры, поскольку она была повернута к нему, он заметил, как изменилось выражение ее лица. За мгновение до этого казалось невозможным, чтобы какие-либо другие эмоции могли проявиться на нем после всего уже пережитого, и все же. Волна безмерного ужаса сверх того, через который она уже прошла, медленно прокатилась по ее лицу, покрывая его холодной, вязкой пленкой. Она прижала два пальца к внешним кончикам бровей, словно желая придержать готовящийся разлететься на куски череп.
–Не она! – прошептала она.
–Он назвал ее, – против желания выдохнул Вангер.
–О, нет… Нет!
Он правильно распознал смысл измученного отрицания: это был не отказ в существовании человека, а отказ в обвинении его – просто потому, что оно было слишком невообразимым.
–Значит, есть… – мягко настоял он.
–Его… – Она направляла палец в небо, едва способная выразить мысли. Слезы, на этот раз не от горя, а от сущего смятения, беспрепятственно лились у нее из глаз. – Воспитательница… из садика Куки…
Если могло обнаружиться хоть что-то такое, от чего вся ситуация стала бы только хуже, то это оно и было: причина произошедшего обрела форму, материализовалась в человеческую фигуру, перестала быть абстракцией – из безразлично захлопнувшейся двери обратилась в девушку, которая занималась ее ребенком несколько часов в день.
Миссис Моран рухнула; не от обморока, ноги подкосились под ней. Медсестра и врач подхватили ее, удержали ее между собой. Они медленно развернули ее к двери, начали продвигаться к выходу маленькими шажками. Она не была в состоянии ничего больше сказать, но ничего больше и не требовалось. Теперь все было в руках Вангера.
Когда дверь уже закрывалась за этой жалкой процессией, доктор брезгливо кинул через плечо:
–Тошнит меня от вас.
–Ничего не поделаешь, – упрямо отозвался детектив. – Это было необходимо.
* * *
Она стояла посреди выводка ребятишек на школьном дворе, разделенном на участки, чтобы изолировать малышей от более энергичных занятий старших. Дети играли, поодиночке проходя под арками рук остальных;