Он настороженно огляделся по сторонам и, когда мраморный простор обширного зала почти совсем обезлюдел, потому что никто никуда не шел, снова поднялся и подошел к дежурному. Выбрал наугад название с информационного стенда – то, которое располагалось точно посередине, деля маршрут пополам.
–Во сколько этот поезд прибывает в Клейбург?
–В шесть пятьдесят пять.
На четверть часа меньше, чем нужно. Он перешел к соседнему городку.
–А когда он добирается до Мередита?
–В семь ноль пять.
И вновь мимо. Значит, следующая остановка.
–Как насчет Нью-Джерико?
Дежурный начал нервничать.
–Семь часов и десять минут, – грубо буркнул он, всем своим видом говоря: «Ну и долго еще ты будешь морочить мне голову?»
Таунсенд добился своего. Он отвернулся. Он нашел место. Она приезжала из Нью-Джерико и уезжала туда же.
Он продвинулся еще на шаг. Теперь надо было выбраться отсюда так же успешно, как он пробрался внутрь…
13
Снова четверг. Снова два голоса в темноте. Снова игра в любовь и хождение по тонкому льду.
Таунсенд наметил свой путь заранее, еще до того, как она пришла. То, что он узнал, пробудило неуемное стремление еще сильнее приподнять занавес. Он был похож на человека, который совершил долгое и неспешное путешествие, а когда до возвращения домой остался час, понял, что сходит с ума от нетерпения.
Сегодня вечером нужно было выяснить две главные вещи. Две вещи, которые надо держать в поле зрения, как парные огни в глубине тоннеля, какой бы извилистой ни была траектория их перемещения. Где все случилось? Когда все случилось?
Место. Дата. Он продолжит путь от этих координат. Это были две необходимые ему переменные в уравнении. Как только узнает их значение, сможет найти ответ. Он должен их заполучить.
Даже коснувшись губами ее губ, он не переставал задаваться вопросом: где и когда? Где и когда?
Она встала, пересекла комнату, чтобы закрыть жалюзи.
Где и когда? Где и когда? Где и когда?
Когда она вернулась, то на мгновение заколебалась, прежде чем присоединиться к нему. Как будто за время недолгого отсутствия в ней появился тлеющий уголек возмущения. Он это почувствовал. В такие моменты пары общаются почти телепатически.
–Из-за чего ты злишься? – пробормотал Фрэнк в темноте.
–Кто такая Вирджиния?
Он незаметно сглотнул.
–Я не знаю. Откуда ты взяла это имя?
–От тебя.
–Тебе померещилось.
Где и когда? Где и когда? Где и когда?
–Ты с кем-то крутил шашни в Нью-Джерико? – обиженно продолжала она. – Или нашел в городе какую-то потаскуху, пока прятался?
–Я здесь скрываюсь…
–Но там-то ты не скрывался! – огрызнулась она.
Это и был ответ. Тот самый, о котором он уже догадывался. «Там», то есть «где». В Нью-Джерико. Теперь осталось разобраться со вторым огоньком в глубине тоннеля. Когда? Когда? Когда?
Тем временем она продолжала ворчать.
–Тогда пусть сама тебе продукты покупает, если она такая горячая штучка! Замечательно! С какой стати я должна выслушивать чужие имена, которые мне шепчут в ухо в тот момент, когда…
–Тсс, тише! Обитатели этой дыры тебя услышат. Послушай, нет никакой Вирджинии. Я не знаю никакой Вирджинии. Для меня это название штата…
–Но ты точно не про географию думал! – с жаром выпалила она.
Он потянулся и взял ее за руку. Она снова приблизилась к нему, постепенно убавляя отчужденность. Сначала напряженно сидела на краю кровати, спиной к нему. Затем оперлась на локоть, по-прежнему отвернув лицо. И, наконец, полностью простив, снова склонила голову ему на плечо.
Когда? Когда? Когда?
–Дай закурить. Как в былые времена… Ух, Дэнни, до чего же блестят твои глаза при свете спички… Нет, не туши! Подержи, я хочу загадать желание… Вот так… Какое желание? Ты должен был догадаться. Чтобы тебя никогда не поймали; чтобы ты навсегда остался только моим, как сейчас.
Навсегда. Наречие времени. Вот он, подходящий момент. Лучше поторопиться, этой ночью у него может не быть другого шанса.
–Навсегда – это долгий срок. Сколько времени прошло с тех пор, как… моя жизнь стала вот такой? Есть идеи? У меня не очень-то хорошо получается считать дни…
–Уже девять месяцев, верно? – Вопрос заставил ее прибегнуть к размышлениям вслух, такое слабое место бывает у тех, кто плохо учился в школе. – Давай проверим: август, сентябрь, октябрь… да, пятнадцатого было девять месяцев. Ума не приложу, как тебе удалось продержаться так долго…
Итак, что бы это ни было, оно случилось пятнадцатого августа прошлого года.
Где + когда = прошлое.
14
Он так же боязливо входил в читальный зал библиотеки, как и на вокзал, хотя в зале царила успокаивающая атмосфера погруженности в знания, отделенности от будничных забот. И все же поди знай, кто невпопад поднимет взгляд и уставится на него, ошарашенный внезапным появлением знакомого лица?
Он не поднимал головы, когда подходил к стойке библиотекаря и вставал в очередь позади нескольких посетителей.
–У вас здесь хранятся подшивки со старыми номерами газет из Нью-Джерико?
Дежурный поискал.
–Извините, у нас таких нет.
Возможно, там ничего и не публиковалось. Вдруг это совсем крохотное местечко? Возможно, просто поселок у перекрестка, не имеющий официального статуса.
Он задал другой вопрос.
–А вы, случайно, не знаете, какой ближайший к нему крупный город?
Библиотекарь, привыкший отвечать на странные вопросы, ничуть не удивился.
–Точно не знаю, но, сдается мне, Мередит ближе всех.
–Хорошо, у вас здесь есть какие-нибудь подшивки со старыми номерами газет Мередита?
Дежурный проверил.
–У нас есть «Мередит Лидер», но я не знаю, насколько полна подшивка. Заполните эту карточку и подождите вон там, у стойки выдачи, пока не высветится ваш номер.
Он заполнил бланк: «„Мередит Лидер“, 16 августа 1940 года» и подписался «Аллен». Выбрал следующий день, решив, что почти наверняка угадал.
Когда принесли газету, он взял ее с опаской. Внезапно ему захотелось ее отшвырнуть и никогда не заглядывать внутрь. Захотелось убежать из этой комнаты, с Тиллари-стрит, от самого себя. Прошлое действительно было у него в руках, и он его страшился. Фрэнк Таунсенд и Дэн Ниринг наконец-то должны были стать единым целым.
Что же натворил Дэн Ниринг? Он взял газету с собой к