–О, Дэнни, я бы сделала что угодно! Но как? Что ты задумал?
–Я возвращаюсь туда. Прямо туда, где все случилось. Таков единственный способ доказать мою невиновность. И ты должна мне помочь.
Рут вырвалась из его объятий и даже из постели одним плавным прыжком. Она в ужасе встала перед ним в темноте. Ее голос прозвучал пронзительно и скрипуче.
–В Нью-Джерико? В поместье Дидрихов? Ты знаешь, что они сделают?! Нет, Дэнни! Не надо, умоляю! Ради меня. Останься здесь, где у тебя по крайней мере есть шанс.
–Я должен. В том-то и дело. У меня нет шансов, пока я остаюсь здесь. Там, в поместье, мой единственный шанс.
–Но, Дэнни, это все равно что сунуть голову в капкан. Они так быстро тебя сдадут…
–Только если увидят, – упорствовал он. – Вот тут-то и пригодишься ты.
–Дэнни, – запинаясь, произнесла она, – это невозможно, нам такое ни за что не сойдет с рук…
Он резко оборвал ее.
–Я думал об этом несколько дней и принял решение. Если ты мне не поможешь, я все сделаю один. Это просто будет намного сложнее. Я знаю, что я невиновен! Не проси у меня доказательств. Их нет. Я знаю, что меня видели три человека. Я знаю, что об этом пишут в газетах и в полицейских отчетах. Мне все равно. Мне все равно, даже если весь мир скажет, что я убил этого человека. Я говорю, что не убивал! Мой внутренний голос говорит, что я этого не делал! Я не сдамся и не позволю кому-то внушить мне иное. Этому не бывать, пока я жив. Я не сдамся и не приму это. Я возвращаюсь. Все закончится там, где началось. Так или иначе. Итак, ты со мной или против меня? Ты на моей стороне или на их? Ты поможешь мне или позволишь, чтобы меня повесили?
Она наклонилась к нему в темноте. Ее волосы упали ему на плечи, словно струи мягкого теплого дождя. Ее губы нашли его губы, и за мгновение до того, как они встретились в поцелуе, который предвещал многое, она прошептала:
–Тебе не обязательно спрашивать меня об этом. Ты ведь отлично знаешь, что я бы помогла тебе, Дэнни, даже окажись это последним, что я сделаю в своей жизни!
Книга третья
За кулисами
16
Это был вечер, на который они назначили его возвращение во вчерашний день. Последний поезд отправлялся в одиннадцать. Все необходимые детали были обговорены во время ее визита на прошлой неделе. Она должна была принести ему какую-нибудь одежду, чтобы он смог максимально изменить свой облик. С вокзала она должна была пройти прямо в его комнату. Она говорила, что «там» имеется нечто вроде заброшенного охотничьего домика, хижины. К постройке никто никогда не приближался. Он мог в ней спрятаться от посторонних глаз.
На Тиллари-стрит опустилась темнота, и мерцающая амбразура в последний раз всколыхнулась на противоположной стене комнаты. Казалось, пока Фрэнк ждал, а Рут все больше и больше опаздывала, призрак окна издевался над ним, твердя: «У тебя ничего не получится. Ты отсюда никогда не выберешься».
В конце концов он не выдержал и, как бы ни хотелось понаблюдать за ней из окна, рывком опустил жалюзи, чтобы уничтожить проклятый мираж. Окно, которое существовало там, где не было никакого окна. Выход, маячивший там, где его не было.
Но Рут все равно не появлялась. Наблюдая за улицей через щель в жалюзи, он вытягивал шею, пока она не заболела от неудобной позы. Толпа на тротуаре внизу как будто с трудом ползала туда-сюда по плоскости, нисходившей к его точке обзора.
Рут должна была добраться до города несколько часов назад. Она сказала, что присоединится к нему самое позднее к середине дня, хотя из соображений безопасности они не собирались возвращаться раньше, чем на последнем поезде.
Фрэнк нуждался в Рут больше, чем она могла понять. Она-то думала, что «Дэнни» уже бывал там, в поместье. Его тело бывало, но разум – нет. Без Рут он не продвинется и на дюйм. Он был беспомощен, как слепой, пытающийся перейти улицу без провожатого. Без нее у него ничего не получится.
И было очевидно, что Рут не придет. Она уже должна была появиться. Она подвела его, не нарочно, но от этого не становилось легче. Теперь он знал, что ни о каком предательстве, ни о каком вероломстве не могло быть и речи. Она была готова отдать ради него все ничуть не меньше, чем сама Вирджиния, если бы ей пришлось сыграть эту роль. Должно быть, произошла какая-то непредвиденная неприятность. Может, она сломала ногу там, в поместье, когда ощупью пробиралась по захламленному убранству хижины, пытаясь приготовить все для него. Может быть, случился сбой в графике движения поездов. Но четыре-пять часов – достаточно долгий срок, чтобы проблема такого рода решилась. Может быть, Рут благополучно добралась до города, а потом ее сбила машина на улице по пути сюда, к нему. Возможно, прямо сейчас она лежит беспомощная в приемном покое одной из больниц.
В очередной раз зазвонили колокола какой-то церквушки, затерянной среди многоквартирных домов. Он считал удары, хотя и знал заранее, каким будет результат.
Динь-дон, динь-дон, динь-дон… восемь, девять, десять. Остался всего час. Если он покинет комнату прямо сейчас, успеет на поезд. Раз Рут не пришла до сих пор, рассчитывать на нее нет смысла, она уже и не появится. Как же ему следует поступить? Остаться здесь и гнить еще неделю? Она, быть может, и на следующей неделе не придет. Судя по всему, он мог никогда больше ее не увидеть.
Что же Фрэнк будет делать без нее? Разве у него останется надежда добиться справедливости? Там, в Нью-Джерико, его наверняка хорошо знают в лицо. Первый попавшийся человек, к которому он подойдет, чтобы спросить дорогу – а спрашивать придется, – может сдать его полиции. Даже просто ходить по улицам было рискованно. Потому-то она и должна была принести ему одежду, меняющую облик. Хуже места, чем железнодорожный вокзал, и не придумаешь: яркий свет и кругом эти, в поисках людей, которые пытаются ускользнуть от своего прошлого. Никто и не догадывался, что Фрэнк Таунсенд собрался в него вернуться. Чтобы попасть к поездам, люди выстраивались гуськом и проходили через узкие турникеты, где все было как на ладони.
Взяться за это дело одному, без помощников, означало даже не напроситься на арест, а гарантировать