Я машинально зажмурилась, ожидая хотя бы легкого укола… но ничего. Ни боли, ни дискомфорта, будто скальпель был волшебным.
Но кровь, конечно же, выступила: маленькая, алая бусинка.
Распорядитель ловким движением, словно фокусник, достал новый белоснежный платок и приложил его к ранке.
Я облегченно выдохнула. Ну все. Самое странное позади.
Но нет.
Капля крови, расползаясь по белой ткани, начала… меняться. Красный оттенок ушел, и теперь пятно переливалось холодно-голубым. Еще через мгновение на платке проступил замысловатый узор: переплетение тончайших линий. Это было похоже на снежинку.
В комнате воцарилась звенящая тишина.
Распорядитель поочередно переводил взгляд то на меня, то на платок, то на тетку. Даже Норелла, до этого равнодушно смотрящая на огонь, теперь уставилась на меня с расширенными от шока глазами.
– Госпожа Аннабелла… вы же понимаете, что это значит? – осторожно произнес распорядитель, глядя на тетку.
Та нервно облизнула пересохшие губы и медленно кивнула.
– Лиза… подходит для того, чтобы стать женой мага, – распорядитель все же проговорил очевидное вслух. Интонация получилась почти траурной.
Он посмотрел на меня с такой жалостью, будто объявил смертный приговор. От этого взгляда у меня похолодели ноги.
А вот Аннабелла смотрела иначе… Глаза ее ярко блеснули, в них вспыхнул алчный огонек. Словно ей только что сообщили о неожиданном наследстве.
– Но… – она сделала осторожный шаг к распорядителю, – нам же за это… полагается, верно? Я отдаю свою дочь неизвестно кому. За это должны заплатить.
Даже не знаю, чего я испугалась больше в этот момент. То ли заявления, что эта неприятная женщина – моя мать. То ли того, что меня, вот так без моего согласия, решили отдать замуж за неизвестного мага.
Причем, судя, по тому, как распорядитель смотрел на меня: с вязкой, неприкрытой жалостью, – маг был ну совсем так себе кандидат.
– Да-да, конечно, – распорядитель закивал, глядя на Аннабеллу. – Маг – человек богатый и… весьма щедрый. Он заплатит вам хорошее приданое за Лизу. Только вы должны понимать… – он нерешительно посмотрел на дверь, – я обязан завершить обход. Вдруг в вашей провинции найдется еще одна подходящая девушка. Тогда маг будет… выбирать.
Аннабелла недовольно подбоченилась. Видимо, мысленно она уже тратила приданое.
– Шансы на подобное ничтожно малы.
– Да, – распорядитель задумчиво кивнул, – признаться, я не ожидал, что мне удастся отыскать хотя бы одну такую девушку. – На последних словах его взгляд снова упал на меня, и там опять плеснулась жалость.
Такая, что захотелось заорать. Что я, собственно, и решила сделать:
– А меня кто спросил?! Может, я вообще замуж не хочу?
Реакция оказалась потрясающей в своем единодушии: ее не было.
Норелла только насмешливо хмыкнула, будто услышала старую шутку, от которой ей давно скучно. И даже глаз от камина не отвела, продолжила смотреть на пляшущие язычки.
Распорядитель покачал головой, словно я была непослушным ребенком, что отказывается есть кашу.
А Аннабелла – моя «матушка» – одарила меня взглядом, от которого бы завяли цветы, и процедила сквозь зубы:
– Не обращайте внимания. Я же говорила, она слаба умом.
Вот тут я окончательно поняла: мне эта сказка не нравится!
– Господин распорядитель, а давайте чайку? – засуетилась матушка, стараясь не выдать своего волнения. – Дорога у вас дальняя. Вы, наверное, устали.
Она угрожающе приблизилась к гостю.
– А ты, Лиза, иди к себе.
Подбородком она указала на лестницу.
– Нечего тут свои уши развешивать. Нам с господином распорядителем нужно много всего обсудить.
Распорядитель неловко потоптался с ноги на ногу, но потом решил, что спорить с женщиной вроде Аннабеллы себе дороже, и затравлено кивнул.
– Ну… – он кашлянул. – Можно и чайку.
Я же, сжав губы, послушно поплелась к лестнице. Голова гудела от мыслей: кровь, маг, приданое… Что здесь вообще происходит?
– И вот еще, Лиза! – хлесткий голос матушки застал меня четвертой ступеньке.
Я замерла и медленно развернулась. Аннабелла стояла, скрестив руки и подперев пышную грудь.
– Даже не помышляй о побеге. У мага теперь есть твоя кровь. Он сможет тебя найти. Где бы ты ни была. Ты теперь его невеста.
Она обернулась к распорядителю, желая получить официальное подтверждение ее слов.
– Так ведь, господин распорядитель?
Тот вздрогнул, словно его застали за чем-то нехорошим. Сжал в руках платок с моей кровью: уже высохшей, но все такой же голубой. Сглотнул, посмотрел на меня с тревогой, на Аннабеллу с опаской, и тихо произнес:
– Думаю… да.
И это тихое «да» почему-то прозвучало для меня оглушительно громко.
Я поднялась на второй этаж и остановилась, пытаясь понять, куда идти. Длинный коридор, обои в блеклый цветочек, темный паркет и пять одинаковых дверей.
Я по очереди открыла каждую. За одной пряталась уборная, за другими – спальни. Все комнаты аккуратные, но безликие. Ни одна не вызвала ощущение моей.
Растерянно застыла посреди коридора. Какая же моя?
И тут позади раздался голос – тягучий, недовольный. Как будто кто-то ворчит, что его посмели разбудить раньше полудня.
– Ну что застыла? К себе велено идти.
Я резко обернулась. Но никого не увидела.
Никого, кроме… толстого рыжего кота с самодовольной мордой.
Я ошарашенно моргнула, потрясла головой. Ну не мог же кот говорить? Хотя… Неужели я еще чему-то сегодня удивляюсь?
– Ты что… говорящий? – все же осторожно уточнила я.
Кот лениво поднял глаза. В них читалось что-то между: «ты серьезно?» и «О, Господи, дай мне сил».
– Говорю нечасто. И исключительно по делу. Но до сих пор меня никто не слышал. Даже ты. Видать, то, что ты теперь невеста мага благостно подействовало на твои уши.
Вот оно как…
Кот поднял свою короткую, толстую лапку и начал ее усиленно вылизывать.
– Слушай… ты знаешь, какая из комнат моя?
Рыжий перестал мыться и посмотрел на меня так, словно я спросила, с какой стороны обычно восходит солнце и не пора бы поменять эту традицию.
– Ну точно, слаба умом, – вздохнул он. – Ты ж на чердаке живешь. Вот и лезь туда.
И, вскинув хвост, важно потопал к