Из тронного зала Царского дворца привезли золотой трон, на котором уже сидит мало что понимающий Таал Ламит, из подвалов Анима достали золотой трон Хмаса – а все троны, которые заменяют, отправляются на хранение в Аним. Здесь же атрибуты Царской власти – два Царских скипетра. Таал Ламит спускается с трона, берет их и подносит вышедшей Миртес. Весь Альрат видит ее лицо крупным планом. Она выдает максимум своих возможностей: отрешенная, величественная, похожая на существо, наделенное потусторонней силой. На ней синее платье и воинские знаки различия, все предельно скромно и лаконично. Таал Ламит подносит ей скипетры, она с почтением принимает их. Когда-нибудь Таал поймет, что он сделал собственными руками, и, я уверен, будет рвать на себе волосы, но до этого еще достаточно времени. Пока же он просто отдает скипетры Миртес, и она поднимает их над головой.
– Да здравствует Великий Царь Хескаан Хмас! – кричу я.
Аним повторяет мои слова единым восторженным криком. Весь Альрат повторяет мои слова единым восторженным криком. Волю Богов не принято обсуждать. Но все-таки, это не слова Богов, а всего лишь слова Благословенного Морна. Меня вдруг охватывает странное чувство, которое я до этого не испытывал. Кажется, это наслаждение властью. Миртес гордо садится на трон, замирает, чтобы ее и Таала запечатлели для истории. Сентек, конечно же, потом все это нарисует, изобразит в скульптуре и найдет еще тысячу способов увековечить этот великий день. Но повторяют-то они мои слова, а не ее. Боги Анима, мертвые Великие Цари, молча смотрят на меня, как мне кажется, с одобрением.
Ну а потом начинаются празднества.
Уже за полночь, когда заканчивается выматывающе долгая официальная часть, я возвращаюсь домой вместе с Алетрой. Она недовольна, я вижу по ее лицу, что все, что только что произошло, ей очень не понравилось. Я пытаюсь взять ее за руку, она ее отдергивает, но я все-таки сжимаю ее пальцы. Она с вызовом смотрит на меня.
– Как ты мог это допустить? – спрашивает она.
Ну не рассказывать же ей, что я не только это допустил, но и придумал.
– Так было нужно, – коротко отвечаю я.
– У Таала теперь нет шансов.
Я усмехаюсь. На самом деле, у Таала масса шансов, вопрос лишь в том, хватит ли у него смелости ими воспользоваться, когда придет время.
– Оставь это ему. Скоро и для нас все поменяется… – уклончиво говорю я.
Она с подозрением смотрит на меня.
– Что именно?
– Ты станешь моей женой.
Ее это не слишком радует, и раньше это, наверное, разбило бы мне сердце. Но не теперь, не после того, как мне вскружили голову миллионы, повторившие мои слова.
– Сентек все это придумал, да? – спрашивает она. – Это чудовище? Я права?
Сентек – чудовище? Вряд ли. По крайней мере, до меня ему далеко.
– Такова воля Великих Богов, – жестко отвечаю я.
Алетра не спорит, думаю, эти новые нотки в моем голосе пугают ее. Ну и пусть немного испугается, ей не повредит.
Празднества длятся полтора месяца. Именно столько времени требуется Аззаку, чтобы сделать реальными фальшивые слова Богов. Я лично проверяю, что у него получилось. Качество меня поражает – Царь Царей Хмас в привычной для него беспардонной манере отчитал меня за то, что я посмел сомневаться в правах Великого Царя Хескаана. На следующий день к Аззаку пришел Великий Архитектор, тем же вечером в Аниме, да и на всем Альрате не осталось ни одного следа того, что Аззак вообще существовал. Сентек тоже исчезает. А в это время наш новый Великий Царь посетил Великого Бога Вейта Ритала и тот благословил мой брак с Алетрой. Мы поженились в Аниме по всем правилам. Если Алетра и не испытывала восторга по этому поводу, то никак это не показала. По ее виду можно было подумать, что она самая счастливая женщина на всем Альрате. Она даже плакала от счастья после того, как были совершены все необходимые ритуалы.
Ложь, ложь, ложь… Ложь в каждом слове этой новой истории.
Мы с Алетрой наслаждаемся нашей новой жизнью, в которой не нужно скрываться, Миртес пишет свое новое имя на каждой стене, уничтожая позорный для нее статус Великой Царицы-Регента. Сентек возвращается. Чем-то он напоминает мне того Сентека, который спустился с трапа челнока после прибытия с Желтой земли. Одержимый странник, единственный из нас, в ком еще осталась искренность. Единственный из нас, кому довелось испытать счастье взаимной любви. Его грехам есть оправдание. Есть ли оно для нас?
6 год правления Царя Таала Ламита, 2 год правления Царя Хескаана Хмаса
Сентек
Меня расталкивают, упорно трясут за плечо. Ну вот у кого хватило бы на это наглости? Мне известен только один такой человек. Миртес бы, конечно, уже начала говорить.
– Чего тебе, Морн? – мрачно спрашиваю я.
Ну очевидно же, что что-то случилось, раз он пришел посреди ночи и трясет меня за плечо.
– Сентек, это я! Просыпайся!
Махен… Я резко сажусь на кровати. В комнате темно, и лица брата я не вижу, но в его руках светящийся планшет.
– Вот! – он тычет в него пальцем.
Я смотрю, куда он указывает. Какая-то схема из точек и линий.
– Что «вот»? – медленно спрашиваю я, хотя уже начинаю догадываться.
– Да вот же… – снова показывает Махен. – Это она! Это Та-Нечер!
Я впиваюсь глазами в изображение, начинаю понимать, что это – схема космического пространства вокруг нашей звездной системы. Точка, на которую указывает Махен, гораздо крупнее остальных. Махен включает анимацию, и точка начинает медленно двигаться, потом красным обозначается ее траектория.
– Где они пройдут? – сдавленно спрашиваю я.
Махен тыкает пальцами в планшет и запускает модель, точка движется по своему красному пути, а в