А что, он ведь о политике прежде всего думает. О стабильности в королевстве. Зачем ему конфронтация с Орденом?
Нет человека — нет проблемы. Так было в моём прежнем мире. Почему тут должно быть иначе? Объявят, что сердце захудалой баронессы не выдержало свалившегося на неё счастья, только и всего. И всем будет спокойно.
Однако это не он! Всё во мне решительно протестует. Ну, не мог он так поступить!
Это всё мои чувства. Не хочу трогать эту боль. Иначе действительно сердце не выдержит. Или просто сойду с ума.
— Нет, Дариэн не мог! — отчаянно шепчу я.
Орден! Кто же ещё? Я слишком много знаю.
Но ведь они уверены, что я под действием артефакта покорности! Правда, сильные маги могут от него избавить. Скорее всего они просто решили перестраховаться. Я для них — всего лишь пешка.
Может, мне просто выпить эту воду? — прокрадывается предательская мысль. Взять и разрубить проклятый узел, который неизвестно как распутать теперь? Может даже получится вернуться в родной мир. В тот самый лес, из которого меня сюда перенесло. И в тот самый миг, когда я решила бежать в странный туман.
Нет! Я вскакиваю и выплёскиваю кружку в отхожее ведро. Это точно не выход! Даже думать о таком нельзя!
Тем временем свеча догорает. Совсем скоро меня опять окутает тьма. Вот, наконец, крошечный огонёк в последний раз вспыхивает в напрасной борьбе за жизнь и гаснет.
Что со мной будет? Дариэн говорил про суд. Ну и пусть! Скажу всё, как есть!
Понимаю — мне, скорее всего, не поверят. Орден обольёт меня грязью. Возможно, сфальсифицирует улики каких-нибудь преступлений, якобы совершённых мною. Ещё лжесвидетелей притащат. Уж что-что, а это им труда не составит.
Дариэн… Почему он поверил кому-то там? Почему не пожелал даже выслушать меня? Горькая обида захлёстывает душу.
Впрочем, сама виновата. Надо было сразу всё рассказать. Но теперь уже не исправить.
Чем всё это кончится? Меня казнят? Но ведь я никого не убивала! Наоборот, старалась предотвратить…
Скорее всего сошлют куда-нибудь. Как это принято с женщинами из благородных семейств. В лучшем случае под домашний арест. В худшем…
Я слышала, что у Ордена есть пара специальных обителей, куда благородные семьи сплавляют неугодных родственников. Неверных или просто надоевших жён, бесполезных старых дев, ненужных детей.
Оба варианта означают серое, мучительное и безысходное прозябание до конца моих дней. И получится ли сбежать, если меня будут держать под замком, да ещё и без магии, большой вопрос.
Судя по моим ощущениям, уже глубокая ночь. Когда же она кончится? Может, тогда откуда-нибудь пробьётся хоть немного света?
Наконец, мне удаётся забыться сном. Прямо на грязном и холодном полу.
Просыпаюсь от звука множества шагов. Яркий светильник озаряет мрачные каменные стены. Как передать мой ужас и отчаяние, когда я узнаю среди приближающихся ко мне принца Бальдера? На его лице торжествующая ухмылка:
— Сегодня, наконец, пополнишь мою коллекцию!
Аж дёргается от нетерпения и руки потирает. Боюсь, на этот раз меня никто не спасёт.
В голове проносятся совершенно неуместные для данной ситуации мысли: почему он и его брат так разительно отличаются друг от друга? Даже внешне: если у Дариэна рукава обтягивают мускулистые плечи, то у этого — штаны жирные ляжки!
О чём я думаю вообще? Ведь полностью в его власти. Так что же теперь, унижаться и молить о пощаде? Не дождётся!
Один из приспешников Бальдера отпирает замок и распахивает решётку. Младший принц заходит внутрь.
Что же мне делать-то? Отступаю назад и ляпаю первую пришедшую на ум отговорку:
— Неужели Ваше королевское Высочество сочтёт возможным предаваться любовным утехам в столь неподходящем для Вашего высокого положения месте?
Озадаченный принц застывает, словно натолкнувшись на преграду. Потом издаёт хрюкающий звук и смеривает меня липким взглядом:
— Значит, будет ещё больше новизны и остроты ощущений!
Да он же больной на голову! Самый настоящий маньяк! — ужасаюсь я и отступаю ещё на шаг. Самый последний, потому что дальше некуда — я упираюсь в стену.
Принц протягивает руки, чтобы меня схватить. Изо всех сил отталкиваю его от себя.
— Кероб, Сарк, ну-ка, подержите её! — командует он.
Ко мне бросаются двое здоровенных громил и хватают за руки. Бальдер злобно усмехается, сопит и пытается порвать платье прямо на мне.
Каким-то чудом мне удаётся вырвать одну руку. Изо всех сил бью по склонившейся ко мне похотливой роже. Увесистый антимагический браслет впечатывается принцу в нос. Моё запястье пронзает резкая боль.
Бальдер взвизгивает и отшатывается прочь. По его ладоням, прижатым к лицу, бежит кровь.
Его телохранители пялятся на меня с нескрываемым ужасом. Тот, что всё ещё держит меня за руку, заламывает её так, что я вскрикиваю и падаю на колени.
Когда прихожу в себя, вокруг — самая настоящая немая сцена. Оцепенение и мёртвая тишина, нарушаемая лишь мерным стуком тяжёлых шагов и бабьим повизгиванием Бальдера.
Глава 37
Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с принцем Дариэном. Он сразу соображает, в чём дело, и подступает к своему братцу. Тот испуганно косится на него и отчаянно гундосит:
— Целителя! Кровь! Покушение!
Наследник протягивает руку к его переносице и задерживает над ней на несколько мгновений:
— Я остановил кровь! А теперь — вон!
Бальдер торопливо семенит прочь в окружении своих приспешников. Дариэн же подходит ко мне.
— Встань! — холодным и резким голосом командует он.
Поднимаюсь на ноги. Меня начинает бить дрожь.
— Не бойся! — бросает принц.
Смотрю на него, а у самой зуб на зуб не попадает. Просто не могу с собой совладать.
— Вовремя успел! — горько усмехается он.
Кажется, надо его поблагодарить. Но я и слова вымолвить не могу.
Долго стоим, молча глядя друг на друга. Зачем он пришёл?
— Кое-кто, возможно, сочтёт меня слабаком, — начинает он. — Но мне всё равно! Ты свободна и можешь идти, куда хочешь! Сейчас выведу тебя за стену дворца.
Не верю своим ушам. Он действительно собирается меня отпустить?
— Идём! — велит он.
Молча шагаю за ним по коридору, потом вверх по лестнице. Оказывается, солнце уже взошло. Совсем недавно, потому что сад, который мы пересекаем, искрится сияющими в его лучах капельками росы.
Принц отворяет неприметную калитку.
— Искренне желаю тебе начать новую, более достойную жизнь! — произносит он, и голос его звучит как будто сдавленно.
Пытаюсь поймать его взгляд,