Стоит только ближе присмотреться к тому, как образовалась современная Япония: она всюду посылала своих с виду таких скромных, любезных и доверчивых послов для изучения промышленности, науки и военного искусства; все приписывали это их желанию подняться в культурном отношении до высоты Европы. Один из лучших знатоков Восточной Азии, прежний английский посланник сэр Гарри Паркс, говорил даже своему правительству, что Япония делает все это из подражания, без всяких серьезных целей, и что из нее со временем разовьется нечто вроде южноамериканских республик!
Что же оказалось на самом деле? Япония усвоила себе все наши новейшие изобретения и открытия, испытала все системы, какие она нашла в Европе, и применила их у себя не точно в таком виде, нет, она применила их настолько, насколько это нужно было для укрепления ее сил. Она воспользовалась Европой, как лестницей, по ступенькам которой она взобралась на вершину Дальнего Востока. Таким образом, современная Япония, по соседству с которой находятся восточноазиатские колонии европейских государств, не европейская культурная страна, как это думали; она, несмотря на свою новую армию, несмотря на железные дороги, телеграф и машины, осталась прежней старой Японией, восточной страной, какой она была много веков подряд. В борьбе, которую ведут европейские державы с самостоятельными государствами других частей света, эти последние всегда проигрывали; одной Японии посчастливилось воспользоваться силами могущественных стран и самой выйти сильной из борьбы; она просто применила свою удивительную, ей одной свойственную систему самозащиты – джиу-джитсу.
В течение последних лет я не раз (па страницах газет и в докладах и) говорил о том, что Япония изменилась, не меняя, в сущности, основных черт своего характера. Япония осталась тем, чем была, и впредь останется такою же. Мне возражали, например, относительно платья, что правительство, все-таки, ввело европейский костюм, император сам подал этому пример, а он пользуется такой властью и авторитетом, что японцы вскоре последуют его примеру. На Японию рассчитывали, как на большой рынок для сбыта платья, башмаков, шляп, белья и проч., и я сам получал многочисленные запросы от купцов и фабрикантов относительно наступающей «большой торговли». Но все это было только джиу-джитсу, только показное. Европейское одеяние для японца невозможно и немыслимо. Японцу пришлось бы втиснуть в тесный башмак не только свои ноги, но и, так сказать, весь образ жизни, ему пришлось бы для этого разрушить сверху донизу весь свой домашний строй, устройство своего дома. Его национальный халат, кимоно, позволяет ему сидеть на полу; и потому он не нуждается в стульях и столах; его костюм греет его и зимою, так что ему не надо строить у себя печей. Легко снимающиеся деревянные сандалии дают ему возможность ходить у себя дома в одних носках, и он благодаря этому покрывает весь пол своей квартиры мягкими белыми циновками. Если бы он вдруг начал носить башмаки, то ему прежде всего пришлось бы ввести паркет или дощатые полы, а если бы он стал одеваться в европейский костюм, то надо было бы устраивать у себя печи для отопления комнат, что было бы невозможно благодаря легковоспламеняющемуся материалу, из которого строятся здесь дома.
Европейские брюки не позволяют садиться на корточки; поэтому во всех домах понадобились бы стулья и столы. Все это сопряжено было бы с перестройкой, вернее, с разрушением теперешних домов и с постройкой и устройством новых. Но где же все эти сорок пять миллионов японцев, – в общем, бедный народ – возьмут средства для нового платья и новых домов? Кто примет все это во внимание, тот поймет, как нелепы надежды японофилов в этом отношении.
Но даже все служащие при дворе и в правительственных учреждениях носят европейские костюмы только в официальных случаях. Когда я удостоился быть принятым императором в частной аудиенции, то мне говорили, что он только для этого случая надел европейское военное платье и что до и после аудиенции он был в кимоно, как обыкновенно в своей частной жизни. Министр иностранных дел принял меня в своем бюро в сюртуке европейского покроя: когда же я встретил его несколько часов спустя в клубе, то он носил кимоно. Когда я уезжал в Корею, со мною сели на пароход несколько кавалерийских японских офицеров в сапогах со шпорами, с саблями на боку, с револьвером за поясом; они ехали, чтобы присоединиться к своим армейским корпусам. Через полчаса они явились на палубу, одетые в кимоно прямо на голое тело, и в деревянных сандалиях на босу ногу. В столице чиновники носят европейский костюм только в своих устроенных по-европейски учреждениях; дома и в частной жизни не только они, но и все генералы, адмиралы и полицейские комиссары одеваются по-японски. Кроме них, европейское платье носят врачи, студенты и немногие ревностные последователи реформы. Большая же часть японцев, в числе 999 на тысячу, осталась приверженцами старой Японии. Когда я осведомился, почему это во всех правительственных учреждениях служащие носят европейское платье, то мне ответили, что это делается для того, чтобы произвести хорошее впечатление в сношениях с дипломатами, иностранцами и пр. Таким образом, здесь тоже джиу-джитсу.
Японцы придерживаются своих костюмов не только из экономических соображений, или для своего удобства, а еще из национальной гордости и презрения, чтобы не сказать ненависти к иностранцам. Не будь этого, можно было бы все-таки видеть в открытых европейцам гаванях – Йокогаме, Нагасаки. Кобе – одетых по-европейски японцев и выстроенные в европейском стиле частные дома. Но и там только фабрики, арсеналы, заводы, почтамт и таможня волей-неволей находятся в