Так же пошло дело с распространением среди них нравственных понятий. Мы считаем моногамию неразрывно связанною с европейской культурой. Японцы же заимствовали у этой культуры то, что им нужно было. Моногамия не подходила к их нравам, и они остались полигамными, начиная с самого императора. Гейши, Ёсивара, продажа дочерей родителями – все осталось по-прежнему. Единственное, что японцы сделали хорошо, это то, что они отдали Ёсивару под надзор полиции и санитаров; им это показалось удобным.
Как растяжима «европейская культура» в Японии, особенно где коснется вопросов нравственности, указывает следующая заметка, обежавшая в 1897 г. все европейские газеты: «Японское правительство публикует теперь разрешение, данное им бедным родителям продавать своих дочерей, чтобы на вырученные деньги можно было купить семье пищу. Свирепствующий в настоящее время в Японии голод дошел до таких размеров, что правительство даже поощряет эту постыдную торговлю. Жертвовать всем для родителей, чтобы избавить их от нужды и лишений, – самое обычное явление в Японии. Девушка продается богатому японцу в качестве второй жены. Она должна быть не моложе двадцати лет. Покупная цена равняется теперь 25 франкам, а в обычных условиях – тысяче франков. Контракт совершается законным порядком. Через три года покупатель должен дать свободу девушке, если родители внесут ему потраченную им сумму; через шесть лет она по закону свободна без всякого выкупа».
Мы, европейцы, не можем себе представить европейской культуры не только без нравственных правил, но и без христианства. Но японцы относятся к этому враждебно и во всяком случае равнодушно; вообще это не религиозный народ, несмотря на буддизм и синтоизм. Когда в 1549 г. один из величайших апостолов католицизма, св. Франциск Ксаверий, высадился в Каюсиме на острове Кюсю, то можно было предположить, что ему удастся обратить японцев в католичество, так как усердию и убеждениям этого миссионера нельзя было противостоять; к тому же предводители двух значительных войск даймё, Минамото и Таира, воспользовались христианством для своих политических целей, и известный исследователь Японии Эрнест Сатов приводит исторический документа даймё Ямагудзи, в котором он дает католическим миссионерам разрешение «проповедовать религию Будды», так как в своем неведении японцы принимали иногда христианство за высшее учение буддизма.
Страшная резня христиан в семнадцатом веке всем известна, и с тех пор христианство больше не распространялось в Японии. В Японии после того была разрешена свобода религий, но это делалось из расчета. Правительство не могло в этом отношении создавать препятствий европейским державам, если оно хотело считаться правительством культурной страны; кроме того, оно могло спокойно впустить в страну миссионеров, так как оно знало, что христианское учение не найдет отклика у японцев уже потому, что оно, напр., учит, чтобы муж покинул для жены отца и мать; это находится в таком противоречии с основными понятиями японской культуры, что нечего было бояться влияния нового учения. Опять джиу-джитсу, т. е. покорность победила. Правительство верно рассчитало. Только католичество, с его 92 миссионерами, имеет относительный успех, так как, несмотря на ограниченные средства, находящиеся у них в распоряжении, они имеют 50 000 последователей в стране. Если бы правительство действительно намеревалось сделать из Японии европейскую культурную страну, то оно ввело бы христианство как господствующую религию страны: но вместо европейской религии оно ввело древнеяпонскую языческую религию синто в качестве господствующей и заставляет весь народ поклоняться, как божеству, не только самому императору, но и его изображениям.
Как в отношении религии японцы, по-видимому, уступали европейским державам и их посланникам в Токио, причем их собственное положение укрепилось, так было и с открытием их страны доступу европейской торговли и промышленности. Все только джиу-джитсу, в котором играет роль не только расчетливый политический прием, но и расовый инстинкт.
Люди, увлекающиеся Японией, торжествуют по поводу видимого распространения европейской культуры. Во всякой стране, там, где эта культура господствует, само собой разумеется, что эта страна открыта для туристов, купцов и промышленников и даже для их предприятий. Разве можно себе представить, чтобы в Англии или во Франции внутренняя часть страны была закрыта доступу иностранцев и чтобы там было только пять или шесть гаваней, где жили бы иностранцы и где они вели бы торговлю? Но это сделала Япония, причем она все-таки сумела убедить всех в своей культурности, ее эмиссары, студенты, чиновники свободно и беспрепятственно путешествуют по всем странам, но внутренняя часть их собственной страны осталась все-таки закрытой для внешнего мира. Причиной этого был, как уже было сказано, расовый инстинкт, который проявляется и у нас, но только по отношению к подчиненным народам. Так сделала Америка и Австралия, чтобы помешать иммиграции китайцев к ним, потому что китайцы уступали народам кавказской расы в их жизненных условиях и при беспрепятственном переселении могут составить им конкуренцию снизу. Но японцы повернули копье другим концом. Кавказская раса стоит выше японцев относительно условий жизни и соперничает с ними сверху; благодаря своему богатству, знанию и энергии, благодаря вообще своим положительным качествам, она достигает господства. Это угадали японцы и боялись этого; благодаря своей национальной гордости они отодвинули в сторону все другие соображения и выгоды, как напр., открытие, при помощи европейцев, вспомогательных источников, поднятие национального богатства, увеличение доходов и т. под. Японцы видели, что если европейцы проникали в какую-нибудь неевропейскую страну и пользовались там свободой, то эта страна рано или поздно теряла свою самостоятельность; поэтому они до тех пор держали свою страну взаперти, пока жители ее стали самостоятельнее в политическом, торговом и промышленном отношении и могли, так сказать, взять книги в руки. Во всем этом помогали им европейские мастера, и, когда японцы узнали все то, что им нужно было знать, они отпустили европейских мастеров и выпроводили их из своей страны.
После этого уже можно было поддаться давлению держав и открыть свою страну, но тут также было джиу-джитсу, превратившее эту уступку Японии в выигрыш для нее. Страна открыта, иностранцы могут в ней жить и вести торговлю, но должны подчиняться японскими судебным властям. Все прежде уступленные им земли в открытых гаванях возвращаются Японии; они не имеют права приобретать в собственность недвижимости, а могут только арендовать ее на известное число лет, а после смерти арендатора, если срок аренды даже еще не окончился, вся недвижимость переходит в казну. Им не разрешена береговая торговля даже с открытыми раньше гаванями, и все иностранные товары облагаются высокой пошлиной.
При этих условиях пребывание европейцев в Японии не представляет собою ничего привлекательного; это соглашение точно нарочно сделано для того, чтобы изгнать европейцев оттуда. Их