Полин заплакала. Вся боль, печаль и горе, которые она похоронила глубоко в сердце, вырвались наружу. Она плакала, уткнувшись в плечо Тео, и вдыхала знакомый аромат его мыла, смешанный с запахом вымокшей шерстяной шинели. Полин утерла слезы платком, который протянул ей Тео, – простой квадратик белой ткани с ее неумелой вышивкой. Наконец, шмыгнув носом, она вздохнула и откинулась на спинку скамьи.
– Поверить не могу, что ты приехала сюда одна, – покачал головой Тео. – Совсем рассудок потеряла?
– Я не одна, – сказала Полин. – То есть я имею в виду, что готова была поехать сама, если понадобится, но Анри вернулся в Париж. Он приехал со мной, потому что уже бывал в Нуаель-сюр-Мер. Сейчас Анри отправился в лагерь Вимрё, чтобы забрать твои личные вещи.
– Анри тоже здесь? – Эта новость явно не обрадовала Тео.
– И еще кое-кто. Помнишь Ма? И он здесь. Мы столкнулись с ним в городе. Его отряд сегодня прибыл в Вимрё. Он отправился в лагерь с Анри. Но я попросила его не болтать лишнего рядом с Ма.
– Ма? – Тео нахмурился, но Полин не заметила этого. Она все еще была вне себя от радости и облегчения. Тео на самом деле был жив. Последние сутки были для Полин сущим кошмаром, но теперь все разрешилось. Кто-то просто напутал с документами.
– Мы приехали в Нуаель вчера. Анри остановился у врача, который работает в китайском госпитале, а я сняла комнату в коттедже за городом.
– За городом? Это безопасное место для молодой одинокой женщины?
– Не волнуйся, на самом деле это не совсем комната, а домик в саду. Он расположен отдельно от самого коттеджа. Хозяева – довольно приятные люди, по крайней мере жена. Ее зовут Камилль.
Повисло долгое молчание. Тео сложил руки на спинке впереди стоящей скамьи и положил на них голову. Затем он выпрямился.
– Полин, когда Анри вернется из лагеря?
– Мы договорились встретиться здесь, давай немного подождем, – сказала она. – Ох, Тео, если бы ты только прислал хоть одно письмо, я бы сразу поняла, что доктор Адамс ошибся. Да, наверное, твои письма затерялись на почте. Конечно, ты не подозревал об этой ошибке, правда? Или был слишком занят работой?
Затем Полин заметила выражение лица Тео и все поняла.
– Ты хотел, чтобы мы поверили в твою смерть. – Полин резко вскочила на ноги. – Как ты мог? Как ты мог, Тео? Что ты натворил? Почему?
Тео медленно встал и повернулся к ней лицом. Он тут же закрыл голову руками, потому что Полин начала колотить его по груди.
– Полин, прошу, позволь мне все объяснить.
– Почему? Почему? – Крик Полин эхом отразился от каменных колонн. Она так любила Тео и доверяла ему. Думала, что тоже ему небезразлична. – Почему ты решил причинить нам такую боль?
Тео глубоко вздохнул и опустил руки.
– Потому что нашей семье будет лучше без меня.
– Не смей так говорить! Ты должен унаследовать «Пагоду». Дедушка выбрал тебя. Не кого-то из твоих родных братьев или кузенов.
– Полин, послушай. Дедушка отправил меня во Францию с отцом, потому что в Китае от меня не будет пользы. Я позор семьи. И ты сама знаешь почему.
– Ты подстроил свою смерть!
– Я все объясню, когда придет Анри, – вздохнул Тео. – Но, Полин, пожалуйста, подойди к двери и убедись, что он пришел один. Если Ма с ним, я буду прятаться до тех пор, пока вы не выпроводите этого мерзкого человека. Он не должен знать, что я здесь.
Анри пришел один. Он держал над головой газету, чтобы хоть как-то укрыться от моросящего дождя. Увидев Полин у входа, Анри тут же поспешил к ней.
– Я нашел хижину Тео, но, похоже, там теперь живет другой переводчик, – сказал он. – Из личных вещей осталась лишь книга, подписанная его именем, и еще несколько мелочей. Ма хотел помочь мне, но потом ему пришлось пойти разбираться с дракой в лагере. Я ушел до того, как он вернулся.
– Пойдем со мной. – Полин потянула Анри за собой вдоль скамеек.
Женщина с повязанной на голове косынкой ставила свечи на алтарь, готовя церковь к вечерне.
– Сосед Тео, наверное, уже вернулся в хижину, – продолжал говорить Анри. – Я бы дождался его, но не хотел, чтобы ты волновалась. Позже я вернусь в…
Высокая фигура Тео поднялась со скамьи. Анри невольно присвистнул.
Женщина у алтаря прочистила горло и уставилась на них.
– В церкви нельзя свистеть. Нехристи.
– Прошу прощение, мадам, – слегка поклонившись, сказал Тео.
Женщина снова опустила глаза и принялась расставлять восковые цветы возле алтаря.
С хмурым выражением лица Тео пожал руку Анри. Несколько минут они сидели молча друг напротив друга. Наконец Анри не выдержал и ударил Тео по плечу.
– Сейчас же объяснить. Согласно документам Мейтленда, ты погиб.
– Дело не в канцелярской ошибке, – признался Тео. – Я сам подделал бумаги.
Мейтленду совершенно не везло с переводчиками: первый скончался от небольшой раны, переросшей в сепсис, второго отправили в госпиталь Нуаеля с гриппом всего через пару недель после прибытия. Рабочие Китайского трудового корпуса в Вимрё были временно направлены в Канадский корпус лесного хозяйства для распиловки бревен на железнодорожные шпалы. Работы там было много, к тому же самой разной: от ручной распиловки древесины и загрузки щепы в паровой двигатель до ухода за лошадьми, перевозящими бревна. Некоторые отряды валили деревья, другие делали из хвороста фашины, третьи грузили железнодорожные шпалы на грузовики. Без переводчика им было не обойтись.
Тео еще никогда не был так загружен работой. Он вставал с рассветом вместе с рабочими, всюду сновал вместе с молодым лейтенантом, возглавляющим их отряд. Языковой барьер и недопонимание могли ощутимо замедлить работу, чего допускать было нельзя, так как Союзники значительно преуспели в наступлении.
Тео жил в одной хижине со старшим бригадиром, который после ужина сразу же отправлялся в главный барак. Его куда больше интересовали азартные игры, чем беседы, поэтому Тео мог спокойно отдохнуть и почитать после рабочего дня.
Однажды он вернулся из леса и обнаружил, что в хижине включена маленькая печка, а чайник вот-вот закипит. Переводчик, который работал здесь до него, вернулся из госпиталя Нуаеля.
– Меня зовут Чао Тэинь, – представился мужчина.
– Вы оправились после гриппа? – спросил Тео, пожимая руку.
– Было тяжело, но я выздоровел, – ответил Чао. – Я хотел доложить Мейтленду о своем возвращении, но он не открывал дверь, поэтому я решил подождать тут. Уверен, вы уже заметили, что капитан редко бывает трезвым.
Чао накинул вымокший форменный пиджак на спинку стула рядом с печкой. От сырой ткани тут же поднялся пар. Шинель Чао висела на крючке, и Тео оставил свою рядом. Они беседовали, пока Чао заваривал чай.
Чао Тэинь был сиротой, воспитанным миссионерами. Он преподавал в школе в Вэйхае, когда британцы разместили там свой центр вербовки. Чао записался в трудовой корпус в ноябре в 1916 года в числе первых новобранцев, потому что хотел повидать мир. Свободно владея английским языком, он сразу же приступил к обязанностям и начал давать рабочим базовые уроки английского языка в ожидании транспортировки на место службы.
– Вот так я преподавал несколько месяцев. Меня все никак не хотели отправлять на место дислокации, – сказал он. – Когда война закончится, я бы хотел вернуться домой на поезде. Надеюсь, к тому времени уже будет безопасно ехать по Транссибирской магистрали.
– У вас морская болезнь? – с сочувствием спросил Тео. – У моего отца тоже.
– Как вам в Вимрё? – поинтересовался Чао. – Я слышал, несколько недель назад в Маркизе разбомбили британский аэродром.
– За время моего пребывания здесь было несколько предупреждений о воздушных атаках, но ни одной так и не произошло. Правда, люди все дико уставшие из-за недосыпа, – говорил Тео, стоя у печки. Он протянул Чао кружку