Слова Джона с привкусом раздражения ещё долгим эхом летают в воздухе.
Твоя мать.
Не мама, не жена, даже не Жозель. Джон не простил её. И тон, с которым он бросил эти два слова, лишь подтверждают мысль. Возможно, он позволил супруге остаться рядом, чтобы не лишать детей матери, но измену он ей точно не простил.
Как могла Жозель так жестоко предать родного человека?
А как мог отец убить собственную дочь?– жестоко вторит внутренний голос.
Перед глазами пастор с замутнённым от испуга и ненависти взором. Пастор, считающий себя святым. Отчаяние поглощает каждый уголок разума, пробирается в отдалённые части души и сковывает.
Этот мир прогнил. Люди недостойны жить.
И вот перспектива питаться человеческой кровью уже не кажется такой ужасной. Быть может, если выбирать жертв осознанно, то получится даже очистить планету от гнилых существ.
Но всё это не имеет смысла, если я не получу противоядие.
– Может, мама сама сможет рассказать, как сделать эту сыворотку? – Мередит нервно накручивает прядь волос на палец. – Она же работала вместе с…
– Нет, – отрезает Джон. – Уэсту не одно столетие, а ваша мать наверняка замешана в этом не так давно. Она могла бы показать какие-нибудь записи, не сгори они в лаборатории.
Ваша мать.
Так он выражает свою боль. Так он говорит «я потерял жену». Так звучит «я потерял любимую».
– Сейчас она может помочь только тем, что заманит Уэста в ловушку.
Так испепеляется сердце. Так стираются в пыль чувства. И так человек умирает, оставаясь живым.
17. ДЖЕЙН
Удивляюсь своей жестокости, но мне совсем не жалко Мередит и Роя, хотя понимаю, что они, должно быть, сильно переживают за маму. Не могу ничего поделать со своим злорадством. Да, я плохая. Однозначно плохая. Но как же сладко это чувство мести. Джон говорит, что с Жозель ничего не случится, а значит, она лишь побудет в моей шкуре.
Каково ей сейчас? Чувствовать, что её жизнь в чужих руках.
Может, у нас с отцом ещё не всё потеряно. Может, мы сможем найти общий язык.
Если он выживет.
– Так, ладно, – выдыхаю. – Допустим, Тони разберётся с проблемой Карен. Но что делаем с недовольными оборотнями?
– Ждём, – откликается отец. – Нам ничего не остаётся, как ждать.
– А может ли быть, чисто теоретически… – растягивает слова Фелиция, – что никто не бросит вызов? Ты же знаешь, что толпу легко завести, но сделать реальный шаг куда сложнее. Есть ли шанс, что перемоют кости и успокоятся? – она выгибает бровь.
– Ну… – отец неопределённо качает головой.
– Тогда их нужно убедить, что без тебя – хуже, – продолжает женщина, включив психотерапевта. – Создадим ситуацию опасности, из которой ты всех спасёшь.
Старший оборотень насмешливо хмыкает и потирает подбородок.
– Как ты себе это представляешь? С чем таким не может справиться стая волков, но могу я один?
– С войной, – пожимает плечами Мередит. – Если причиной войны будет смена вожака.
– С войной? – добродушно усмехается отец. – И кто же выйдет за меня?
– Мы, – совершенно серьёзно произносит Рой.
– Мы, – подхватывает Карен.
– Мы, – поддерживаю я.
– Мы, – поджимает губы Фелиция.
Джон ошарашено осматривает каждого, после чего его взгляд меркнет.
– Я безумно благодарен вам, но… нет. Я не позволю вам рисковать. Это не выход.
На кухне разливается гулкая тишина, в то время как я не сдерживаюсь и шиплю сквозь зубы:
– Ты же вожак…
Старший Фитчер хмурится, глядя на меня. Ему не понравились мои слова, но мне всё равно.
– Ты должен бороться до последнего. Бо-роть-ся.
Качаю головой в непонимании.
– Мы здесь и готовы помочь, не отталкивай нас.
Он с силой сжимает челюсть, от чего проступают острые края скул. Шумный выдох. Внутренняя борьба видна невооружённым взглядом.
– Хорошо. Но не надо забегать вперёд. Может, всё ещё обойдётся.
Расплываюсь в саркастической улыбке: только что он говорил, что шансов на избежание схватки практически нет, а сейчас пытается убедить в обратном. Причём убедить скорее себя, не желая подвергать нас риску.
– А пока живём, как жили. Вы, – он обводит взглядом меня, Одри и Мередит, – ходите в школу.
Мередит выпучивает глаза:
– У нас мама в плену…
– Считай, что на исправительных работах, – мягко парирует Джон. – Я поговорю с Тони и объясню ему о необходимости… держать себя в руках.
– Может, лучше Джейн? – кивает в мою сторону Рой.
– Почему я? – тут же напрягаюсь.
– Ну, не мне он подмигивал, – раздражённо бросает парень, на что у меня включается ответная агрессия, и я делаю медленный глубокий вдох.
– Ты на что-то намекаешь? – щурюсь, заглядывая в тёмные глаза оборотня.
– Брейк! – выкрикивает в ярости Мередит. – Вас ещё не хватало!
Она демонстративно спрыгивает с подоконника и покидает кухню. Фелиция тоже поднимается со стула, показывая, что обсуждения закончены. Один за одним все покидают комнату.
А пока живём, как жили.
Дожидаюсь, когда все уйдут, но Рой задерживается, пропуская меня вперёд. Фыркаю и шепчу себе под нос:
– Индюк.
Чувствую дыхание оборотня над своим ухом, когда он шепчет в ответ:
– Приятно познакомиться, принцесса.
Резко останавливаюсь, напрягая при этом спину и выставляя левый локоть назад, от чего парень получает глухой удар в район живота и сдавленно хихикает.
– Ещё раз назовёшь принцессой, сломаю тебе нос, – шепчу также тихо, чуть повернув голову.
– Ну а что, дракон есть, осталось надеть бальное платье и вылитая…
Резко оборачиваюсь, и парень замолкает, не договорив. Насмешливый взгляд сталкивается с испепеляющим. Его забавляет моя реакция, но что он знает обо мне? Принцесса? Серьёзно? Разве так живут принцессы? Разве взрослеют с такой ненавистью и отчаянием внутри?
Глубже всматриваюсь в глаза, пытаясь пробиться через установленную ширму издевательского сарказма. С чего вдруг такая неприязнь? При разговоре на балконе парень был абсолютно адекватным, а теперь… злость. Его мама в плену у вампира, который, как раз кстати для него, подмигнул мне. Рой решил выпустить пар, чтобы не дожидаться взрыва. Что ж, умно. Только вот отыгрыватьсяна мнене получится, потому что я молчать не буду.
– Я и есть тот самый дракон, – негромко произношу