До темноты.
Потом мы вышли к каким-то камням, Стефан остановился, покачнулся немного.
- Остановимся здесь.
Бросил вещи у камней и сам свалился рядом, даже не сел, а завалился на бок, потом перекатился на спину.
- Фанни, осла покорми, - попросил он.
Конечно, я все сделаю.
Я тоже устала за день, но сейчас моя усталость ни в какое сравнение не шла.
Я расседлала и слегка почистила осла, пшеницы ему дала. Сама достала немного наших запасов еды. Себе и Угольку, который тоже ждал, высматривая, что я достаю из мешка.
Стефан спал.
Все, что я могла сейчас – укрыть его получше одеялом и устроиться рядом, под боком, для тепла.
* * *
- Как спаслось?
Стефан улыбался. Сидит рядом, и какой-то он неприлично веселый и бодрый с утра. Не отдохнувший, нет, у него серое осунувшееся лицо и круги под глазами. Но улыбается…
- Что-то случилось? – с подозрением спросила я.
- Ничего не случилось. А что? Хочешь водички?
Фляжку мне протянул.
Я взяла, отпила немного.
- Ты что-то такой довольный…
Стефан усмехнулся.
- А нельзя? Да просто отпустило как-то… Не знаю. Проснулся сегодня, а ты так лежишь, прижимаешься ко мне, обнимаешь. И хорошо. Даже шевелиться не хочется, чтобы не разбудить. Я бы и каждое утро не отказался.
Так непосредственно…
- Ну, мы ведь не первый раз так…
«Спим вместе»? Как-то это пошло звучит.
- Да, - он плечами пожал. – Но тут как-то проняло. Как ты? Как нога?
- Не знаю, - вздохнула я. – Пока лежу – нормально. Надо встать. А у тебя?
- У меня точно лучше сегодня. На мне быстро все заживает. Так что я могу и сразу с утра все вещи понести, а ты поедешь.
Только я вспомнила его белое лицо вчера вечером.
Нет, я почти не сомневаюсь, что он сможет. Силы у него хватает. Но стоит ли?
- Давай, я с утра попробую сама. А там посмотрим.
Стефан поднялся и протянул мне руку. Помог встать.
И вот я стою, глядя ему в лицо снизу вверх. У него желтые глаза, темные круги под глазами. Лохматая борода. И сам он такой взъерошенный… губы чуть потрескались, но в уголках замерла улыбка. Чуть напряженно замерла. Ожидание…
У него такой взгляд, что вдруг совсем очевидно – поцеловать хочет. Но не решится. Не знает, стоит ли сейчас.
И это так… до боли почти… Словно мы вернулись назад, словно стоим там, в той галерее у сада.
Я провожу по его груди… пальцы дрожат.
Он улыбается.
Словно все снова…
И не так.
Он совсем не так на меня смотрит. Спокойно, уверенно. Он изменился за эти годы, стал взрослым мужчиной. Я, наверно, изменилась тоже.
- Как ты мог простить меня после того, что я сделала? – говорю шепотом.
- Простить? – удивляется он. – Это не прощение…
- Нет? А что?
- Если честно, я вообще не очень понимаю, что значит «простить». Понять? Принять? Перестать обижаться? У тебя тогда не было выбора, поэтому винить тебя не в чем. Я сильнее злился на себя, что сбежал. Забыть - я не забуду, конечно. Но и не нужно забывать. Это все равно часть нашей жизни. Было и было. Но не думаю, что стоит стыдиться и кого-то обвинять.
Обвинять… Даже Руперта?
Да плевать ему на Руперта.
Стефан наклоняется и осторожно касается губами моего лба.
У меня вспыхивают щеки… горят…
- Я люблю тебя, Фанни, - тихо, но как-то очень серьезно говорит он. – Я хочу быть с тобой. Хочу просыпаться рядом. Важно – хочешь ли ты того же? А все остальное неважно.
Я хочу.
Я тянусь к нему, обнимаю за шею.
- А за ушком почешешь? – говорит он, бровкой дергая.
Я невольно смеюсь.
- Ты ведь человек сейчас…
Он кладет ладони на мою талию, притягивает к себе.
- И что это меняет? - Довольный такой, в глазах озорные огоньки сверкают. – Мне нравится, когда ты за ушком чешешь.
А потом наклоняется и целует меня в губы. Так горячо, что ноги подгибаются.
Глава 9
Я лежала у Стефана на груди, поглаживала пальцами, и чувствовала себя почти шлюхой. Или даже не почти. Совсем. Слишком легкомысленной. Так быстро все…
Вот только меня это отчего-то не смущало. Пусть так.
Мне даже нравилось. Да и как может не нравиться, когда тебя обнимают так нежно, когда тебя хотят так искренне и горячо. И даже удивительно, что Стефан, с таким темпераментом, продержался так долго, и не завалил меня в первые же попавшиеся кусты. Я вот так смотрела на него, на то, как огонь переливается в желтых глазах… и все остальное в мире уже казалось неважным.
Рядом костер потрескивал. Сегодня впервые за несколько дней смогли развести огонь. Еще вчера к вечеру уже ощутимо чувствовалось, что мы начали спуск, а сегодня и вовсе – вокруг снова лиственницы и кустарник.
Стефан задумчиво поглаживал меня по спине через рубашку – вниз-вверх, довольно и сыто жмурясь.
Холодно, поэтому я так не раздевалась до конца, мы же не дома, не в постели. Это Стефану все нипочем. А теперь мы лежим, и он укрыл меня меховым плащом, заботливо, чтобы и ноги не торчали. Хотя на ногах у меня теплые чулки.
Когда впервые снимала лишнее, страшно смущалась этих растянувшихся толстых чулок и нестиранной неделю сорочки. Заснеженные горы не очень располагают к стирке. Стефан очень удивился, когда понял причину моего смущения. «Слушай, если у твоего герцога встает на кружевное белье, а не на женщину, это его проблемы. Меня всегда больше интересовали не чулки, а то, что под ними». «Ты ведь все равно не видишь. Холодно…» «Я пощупаю». И ржет, зараза. Так откровенно ржет, что смущаться больше не выходит. С ним вообще как-то очень легко, словно все лишнее отвалилось, и осталась только суть.
Я лежу, положив голову ему на грудь, слушая его дыхание. Он водит пальцами по моей спине.
- Через два дня выйдем к небольшому трактиру в предгорьях, - говорит он. – Вот там, наконец, можно будет поспать в кровати и помыться. Мы всегда там