Лиза
Когда погас свет, и поднялся занавес, наступил миг между мирами. На несколько секунд я обманула себя. Вот-вот прозвучит мой выход, вот-вот мои мышцы напрягутся для первого прыжка.
Но иллюзия рушилась, сменяясь другой — более жесткой и прекрасной одновременно. Я не была больше Лизой, сидящей в зрительном зале с больной ногой. Каждая клетка моего тела, мое создание переносилось туда, на сцену, где каждый толчок от пола был моей памятью. Когда солистка готовилась к пируэту, мой корпус инстинктивно ловил равновесие, посылая импульс в мою правую ногу, когда она взлетала в прыжке, моя диафрагма сжималась, вбирая воздух. Это было похоже на танец парализованного — идеальный танец, видимый только для меня.
Я знала цену каждому движению. Я знала, сколько часов боли, слез стоит за этой кажущейся легкостью. В этом знании была странная гордость. Гордость, что я была частью этого мира, даже сидя сейчас в зале, я оставалась своей.
Но за этим следовало осознание, осознание дистанции. Я была как узник, прикованный правой ногой к кандалам и сидя в темнице, и могла только наблюдать, как за решеткой порхают птицы. Я помнила, как это, чувствовать свободу прыжка, власть над своим телом, которое сейчас стало моей темницей.
Когда на сцене началась сцена безумия Жизели, во мне что-то сломалось. Я вспомнила ту репетицию, на которой все закончилось. На сцене я представила себя, себя, которой не было, но могла бы сейчас танцевать.
По моей щеке скатилась слеза. Не только от боли, но от благодарности, хотя бы за то, что я могу видеть это, знать, что мое искусство продолжает жить.
А потом — финал, овации, и медленное мучительно возвращение в реальность. В тело, которое не могло повторить даже самое просто движение, в ногу, которая тупо ныла, в тишину внутри, где больше не было музыки.
Я посмотрела на Алекса. На его ничего не выражающее лицо. Он думал, что привел меня сюда, чтобы причинить боль. Но вместо этого, он вселил в меня яд. Яд надежды. Потому, что пока я сидела здесь, я окончательно поняла одну вещь.
Я не хочу быть просто зрителем. Мое место там, где пахнет канифолью и потом, где бьются такие же безумные сердца, как и мое. Мое место — в балете. В любой роли, и любой ценой.
Глава 10. Лиза
Поход в театр стал не перемирием, а затишьем перед бурей, нет, скорее ураганом. Лекс, как будто с цепи сорвался. Его отношение ко мне из просто плохого, выросло в гигантское уничтожительное. Я все никак не могла понять, чем так привлекла его внимание. Я ведь не сделала ему ничего дурного, от слова совсем! Но мало того, его внимание теперь зациклилось не просто на мне, а на том, что я балерина с больной ногой. И он давил на эту рану, открывая ее и делая все глубже и глубже.
Мы сдавали проект, который делали группой. Как и обещала, с вечера я отправила его на проверку Лексу. Позже он прислал мне сообщение.
— Ты уверенна в своих расчетах, принцесса?
— Да, — мой ответ был коротким.
— Отлично. Тогда нам не о чем беспокоиться. Спокойной ночи, принцесса.
Утром у меня было странное предчувствие, что-то дергало меня внутри за невидимые ниточки и кричало о плохом дне. Ортез стал уже неотъемлемой частью моей жизни, как и джинсы, раньше я любила надевать платья и юбки, но теперь приходилось мириться с тем, что мои ноги были завернуты в плотные куски ткани.
В аудитории уже было полно народу. Мало того, преподаватель присоединил к нам еще какую-то группу на курс старше, объяснив это тем, что нам будет полезно послушать их выступления. Энтузиаст чтоб его.
Из своей группы я пришла самая последняя. Если моим одногруппникам было все равно, то большинство студентов из другой пялились на меня, ну или мне так казалось. В последнее время мне вообще казалось, что все вокруг только и делают, что обсуждают меня. Ведь правда о том, что я балерина распространилась по университету с невероятной скоростью, и все это благодаря Лексу. Ну, конечно.
Соня, Артем и Лекс сидели в первом ряду, и естественно мне нужно было пройти всю аудиторию, чтобы добраться до них.
— Ты ведь Лиза, да? — какой-то парень окликнул меня.
— Да, — я непонимающе уставилась на него, — прости, ты что-то хотел?
— Нет, все в порядке, — улыбнулся он нереально широкой улыбкой.
Я пожала плечами и направилась дальше к своим. Мой взгляд скользнул по Лексу. Тот сидел, сжав челюсть, и смотрел на парня, который только что со мной заговорил.
— Привет всем, — я выдохнула, когда мои ноги больше не несли тяжесть веса.
— Что, принцесса, уже нашла себе принца? — Лекс кивком указал на того парня.
— Даже если так, тебе то что?
— Запомни, принцесса, если я что-то спрашиваю, то мне это нужно, — он подался ко мне вперед так, чтобы слышала только я.
Мы еще несколько секунд сверлили друг друга взглядом, пока в аудиторию не зашел преподаватель.
— Так, не будем долго думать, работы у нас много. Группа Светлова, Волков, Петрова, Игнатьев давайте с вас и начнем. Прошу на сцену.
Мы поднялись одновременно, каждый со своими заметками. Лекс отдал флешку с проектом преподавателю, и тот вывел на экран нашу работу.
Первые минуты все шло хорошо. Артем рассказал свою часть, Соня уверенно завершила часть про маркетинговую стратегию, но, когда дело дошло до меня, лицо преподавателя сначала приняло непонимающий вид, а затем и вовсе потемнело.
— Стоп, стоп, Светлова, — он поднял руку вверх прерывая мое выступление, — вы уверенны в том, что ваши расчеты верны?
— Да, — кивнула я, чувствуя легкую панику, — мои данные основаны на анализе…
— Это основано на фантастике, — холодно перебил меня преподаватель, — ваши слова абсолютно не совпадают с тем, что показано в вашей презентации, и я совершенно не понимаю о чем речь.
Я резко обернулась к экрану. На нем горели совершенно другие цифры!
— Это что? — спросила я сама у себя.
— Это я вас хочу спросить Светлова. Что это? На вашей презентации указана средняя цена за подписку пять тысяч рублей в месяц для начинающего спортсмена. Вы осознаете, что это в 10 раз выше рыночной? И расчет доходов, — он покачал головой, — Светлова, вы вообще понимаете, что такое финансовое планирование? То, что вы отсутствовали в начале учебного года, не дает вам привилегий пропускать и не учить темы. Объясните эти разногласия в данных?
— Я же проверяла, там