В этот момент в наш диалог вклинился Лекс. Он смотрел каким-то холодным и даже разочарованным взглядом.
— Прошу прощения, — его голос звучал ясно и ровно, — это моя вина. Часть по финансам полностью делала Светлова. Я доверился одногруппникам и не проверил финальный вариант проекта. Я увидел эти цифры сейчас и просто в шоке. Я исправлюсь, и в следующий раз буду контролировать весь процесс лично.
Его слова ударили по мне невидимым молотом. Он не просто им постучал, он сделал это с лицом благородного рыцаря, который взял на себя ответственность за ошибку своего раба. Его речь стала настолько неожиданной, что я не нашлась что ответить, а лишь посмотрела на Соню с Артемом, которые опустили глаза в пол, хотя оба знали, что Лекс говорил неправду.
— Волков, ваша ответственность — это хорошо, — он сухо ему кивнул, — но так или иначе, работа провалена. И поскольку группа получает общую оценку за проект, то ничего положительного я вам не сообщу. К сожалению, вы все провалили это задание. Светлова, для вас это особенно обидно, я признаться, ожидал большего.
Я посмотрела на Лекса, в его взгляде не было ни капли сожаления. Ему было плевать на оценки и на остальных, ему здесь дорога была расчищена.
Мы молча сели на места, выступали другие группы, и никто, никто больше не получил оценку неудовлетворительно.
Когда мы вышли из аудитории меня трясло.
— Вы же знаете, — выдохнула я, обращаясь к Соне и Артему, — он все поменял! В моем файле было все правильно.
— Лиза, — Артем потупил взгляд, — может, не стоит это обсуждать. Это — просто неприятная ситуация.
— Неприятная ситуация? — прошептала я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу, — мне поставили неуд из-за вранья. Я готовилась, мало того, я, я прошерстила весь предыдущий материал, чтобы было все правильно.
Соня положила руку мне на плечо, но ее прикосновение было мимолетным.
— Давай, просто будем осторожными в следующий раз. Ладно? Я… мне надо бежать.
Они ушли, оставив меня среди этих гиен. Я прислонилась спиной к холодной стене, и мне было все равно, что на меня смотрят, я ведь привыкла, мне ведь плевать. Единственное, на что мне было не плевать так это на то, что Лекс не просто украл мою оценку, он украл у меня крохотную долю доверия моих одногруппников в этом месте.
Глава 11. Лиза
Все последующие пары я провела, запершись в собственной скорлупе. Мне нужно было ни о чем не думать, а еще лучше никого не видеть. Я сидела на заднем ряду и бездумно рисовала квадратики в тетради. Подняв голову, мой взгляд столкнулся с Лексом, на его лице моментально оскалилась противная улыбка. Он явно ощущал себя победителем. Вот только внутри у таких людей обычно сидят совсем другие сущности. Я чувствовала себя виноватой только перед Соней и Артемом, но правильным ли было это чувство?
Сегодня было много лекций, которые закончились только вечером. Дождь хлестал по окнам университетского коридора, превращая мир за стеклом в размытое серое пятно. Я стояла у подоконника и ждала отца, он обещал забрать меня сегодня, но случился форс мажор на работе, и он задерживался. Серая погода как никогда кстати сочеталась с моим настроением, чувство предательства не отпускало, и только затягивало свою петлю туже.
Именно в этот момент, словно почувствовав мою слабость, появился он.
Лекс шел по коридору в окружении своей неизменной свиты таких же отбитых парней. На плече у него висела спортивная сумка. Витя что-то рассказывал, жестикулируя и вызывая смех у всей компании. Я мысленно прокляла все на свете. Их веселье резануло по нервам, словно я поранилась о стекло. Я потупила взгляд, надеясь, что они пройдут мимо, но их группа, увидев меня замедлилась.
— Смотрите-ка, наша мастер по финансам, — раздался знакомый, пропитанный ядом голос Вити, — новые бизнес-планы думаешь? На этот раз цена подписки, наверное, будет миллион?
Громкий и неприятный хохот прошелся по их компании. Я стиснула зубы, продолжая стоять отвернутая к окну, впиваясь пальцами в подоконник.
— Оставьте ее, — лениво бросил Лекс, и в его тоне слышалась та снисходительная повелительность, от которой меня бросало в дрожь. — Зачем трогать того, кто и так уже на дне? Пусть себе тонет.
Что-то во мне щелкнуло. Та самая тлеющая искра упрямства, я не могла молчать. Кто он такой, чтобы так со мной обращаться. Я медленно повернулась к ним. Мои глаза, уставшие от всех бессонных ночей вместе взятых, встретились с его холодными и безразличными.
— Почему? — тихо спросила я, мой голос был хриплым, но этот вопрос прозвучал требовательно.
Лекс приподнял бровь, изображая легкое удивление.
— Почему что, принцесса? Почему мир так несправедлив?
— Почему ты это сделал? — я сделал шаг вперед, его друзья замерли в ожидании продолжения, — почему ты изменил цифры в презентации?
— Ой, да ладно тебе, Светлова, кончай трепаться… — фыркнул Витя.
Лекс жестом остановил его, на его губах появилась надменная усмешка.
— Я не знаю, о чем ты. Я уже все сказал преподавателю. Ты облажалась, принцесса. Признай это и живи дальше, если конечно сможешь, — он повернулся, чтобы уйти всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Это стало последней каплей. Та самая снисходительность, с которой он отмахнулся от меня, от моей работы, моих усилий, которые как оказалось ничего не значили. Я не выдержала.
— Признай это! — мой голос, почти что, сорвался на крик, эхом прокатившийся по пустому коридору. Одинокий задержавшийся студент, выходивший из туалета, замер на месте. — Признай, что это был ты! Что ты просто трусливый врун, который не может быть честным!
Лекс медленно сунул руки в карманы джинс. Его лицо изменилось. Маска безразличия сползла, обнажив холодную, нескрываемую ярость. Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло, и запах дорогого парфюма, смешанного со свежестью.
— Честно? — прошипел он так тихо, что услышала только я. — Ты хочешь честности? Хорошо. Давай поговорим честно.
Его глаза сузились.
— Честно — это когда ты притворяешься жертвой с несбывшимися мечтами, чтобы тебя жалели. Честно — это когда ты, неудачница, которая не смогла удержаться там, на своей пуантовой вершине, приползла сюда, и пытаешься строить умную. Ты думаешь, что кто-то поверит, что у тебя все получится? Ты сломалась там, — он ткнул пальцем в сторону несуществующего зала, — сломаешься и здесь. Вопрос времени. Это честно.
Каждое его слово было словно удар хлыста. Я почувствовала, как по щекам потекли слезы, но не могла