Я сидел на ступенях разрушенного дворца, глядя на багровое небо. Портал над городом пульсировал, разросшийся до размеров озера — врата между мирами, которые я помог расширить. Насчёт открытия, кстати, тоже уже появились вопросы. Демоны хлынули через него потоком. Сотни. Тысячи. Армия, перед которой не устоит империя.
Отличная работа.
Моя работа.
Наша с Мэй работа.
Владыка был доволен. Это пугало больше всего — его удовлетворение. Не злобное торжество злодея из детских сказок. Просто… спокойная констатация факта. Мы справились. Мы полезны. Мы останемся в живых ещё какое-то время.
Какая честь, просто обосраться.
Сосредоточился на том присутствии внутри, что было со мной с первого дня в этом мире. На том, что осталось от Системы — или того, чем она стала, во что превратилась, переплетённая с Печатью Владыки, с энергией Пустоты, с голосами в Горниле.
Ткань Судьбы откликается на твой зов
Ощущение отклика изменилось… неясно только, сам ли он стал иным или моё восприятие. Как бы то ни было, я слышал не просто шёпот из глубин мироздания — теперь в нём слышались обертоны Бездны. Отзвуки пространств, где звёзды рождаются мёртвыми, где время течёт в обратную сторону, где само понятие «существования» — лишь временная иллюзия в океане вечного Ничто.
Информация развернулась в сознании — не потоком, как раньше. Медленно. Торжественно. Как приговор, зачитываемый перед казнью.
ИМЯ: Чжоу Сяо
ИСТИННОЕ ИМЯ: [Пелена истончилась. За ней — тьма, которая помнит твоё настоящее лицо]
ПУТЬ: Сжигающий Мосты
Каждый сделанный шаг на этом пути обращает пройденную дорогу в пепел. Нет возврата — только осыпающаяся в небытие тропа из сожжённых решений, оставленных жизней и умерших возможностей. Ты не идёшь вперёд — за тобой сгорает прошлое.
СТУПЕНЬ КУЛЬТИВАЦИИ: Четвёртая (искажённая)
Между светом и тьмой. Между человеком и чем-то иным. Ты застыл на грани, где свет теряет смысл, а тьма — форму. Твоя культивация более не следует законам, записанным в древних трактатах. Она пишет свои законы — кровью и огнём, на страницах, которые не должны существовать.
ОСНОВА: Осквернённое Пламя Пустоты
То, что горит в тебе, забыло, как быть просто огнём. Оно помнит вкус демонических душ, аромат человеческого страха, вид пылающей плоти. Оно научилось жить. Оно не просто горит — оно желает. И его желание — это твоё единственное топливо.
— Впечатляет, — голос Владыки раздался за спиной.
Я не вздрогнул. Перестал вздрагивать от его появлений ещё неделю назад. Привыкаешь ко всему, даже к присутствию существа, способного уничтожить тебя одной мыслью.
— Храм? — спросил я, не оборачиваясь.
— Храм. Инквизиторы. Партизаны. Всё. — Он подошёл ближе, его аура навалилась давящей тяжестью. Седьмой ранг собеседника ощущался чуть ли не физически, словно пребывание на дне океана, где давление грозит расплющить в лепёшку. — Ты превзошёл ожидания.
— Ожидания?
— Я думал, сломаешься раньше. — Пауза. — Но ты не сломался. В очередной раз смог удивить. Просто… согнулся. Адаптировался. Это редкое качество.
— Спасибо за комплимент.
— Это не комплимент. — Владыка встал рядом, глядя на тот же багровый горизонт. — Это констатация факта. Ты становишься тем, кем должен был стать с самого начала.
— И кем же?
— Моим.
Слово повисло в воздухе. Тяжёлое. Весомое. Окончательное. Как надгробная плита.
Я снова обратился к Системе — не худший вариант отвлечься.
* * *
ТАЛАНТЫ:
Горнило Чужих Душ, Пожиратель Памяти
Легендарный (искажённый)
Тридцать семь голосов обитают в твоём внутреннем мире. Культиваторы, демоны, простые смертные — все они стали частью тебя, растворились в пламени твоего существа. Ты помнишь их жизни. Их страхи. Их последние мысли перед тем, как огонь поглотил их сущность.
Клетка Внутреннего Молчания удерживает их в узде, но надолго ли? С каждой новой душой хор становится громче. С каждым поглощением граница между «ты» и «они» размывается ещё сильнее.
Кто ты, Чжоу Сяо? Тот, кем был? Тот, кем стал? Или сумма всех, кого поглотил?
Однажды ты задашь этот вопрос и не сможешь ответить. И в этот момент поймёшь, что ответа больше не существует.
Печать Владыки Пустоты, Клеймо Подчинения
Легендарный (проклятый)
Багровая руна пульсирует в твоём ядре культивации, вплетённая в саму структуру твоего бытия. Она не просто связывает тебя с Владыкой — она переписывает тебя. Медленно. Неумолимо. С терпением существа, которое измеряет время эпохами.
Каждый приказ, который ты выполняешь, укрепляет связь. Каждое возражение, которое ты подавляешь, делает её глубже.
Каждая неудачная попытка сопротивления обрекает на провал последующие.
Но есть и другая правда, страшнее первой: часть тебя уже не хочет сопротивляться. Часть тебя находит утешение в подчинении. В ясности. В простоте приказов, которые не нужно оспаривать.
Это не слабость. Это адаптация. Это эволюция… так думает часть тебя.
Это то, чем ты становишься.
Дитя Двух Огней, Наследник Противоречий
Уникальный
В тебе горят два огня, которые не должны существовать вместе. Солнечное Пламя — золотое, очищающее, несущее свет даже во тьму. И Пламя Пустоты — багрово-чёрное, поглощающее, превращающее в ничто всё, чего касается.
Они сражаются внутри тебя. Каждый миг. Каждое мгновение. И в этой войне рождается нечто новое — огонь, которого не знал ни один мир. Огонь, способный как создавать, так и уничтожать. Как исцелять, так и проклинать.
Баланс хрупок. Нарушь его — и одно пламя пожрёт другое. А с ним — и тебя.
Но пока баланс держится, ты остаёшься чем-то большим, чем сумма частей. Чем-то, чего боятся даже те, кто не знает страха.
— Система — любопытная штука, — продолжил Владыка, и его голос стал тише, словно он говорил о чём-то заразном. — Она — как тюремщик, который верит, что составляет карту вселенной, раскладывая её по полочкам. Дать имя — значит обрести власть. Измерить — значит поставить предел. Она не терпит того, чего не может понять. А понять она может лишь то, что укладывается в её собственные сломанные законы.
Он сделал паузу, и в темноте будто бы мелькнуло нечто, похожее на отблеск в его взгляде — не усмешка, а холодная, древняя убеждённость.
— А ты… ты — сбой в её вычислениях. Гость из-за пределов её графов. Ты несёшь в себе пламя, которое может жечь без топлива, и волю, которая может ломаться, но не гнуться. Ты — ходячее противоречие. Для неё ты — либо ошибка, которую нужно стереть, либо болезнь, которого нужно вылечить. И никогда — союзник. Никогда — человек.
— И потому… я рад, что здесь её нет, — его тон стал почти заговорщическим, с оттенком странного, ледяного облегчения. — Этот мир жесток, примитивен и слеп. Он