Борис со злорадством расхохотался:
— До чертиков, значит, допился!
— Ты дальше слушай, — хотел продолжать Рылов, но увидел идущую навстречу тройку, возглавляемую Силиным — уполномоченным по 36-му отделению милиции.
Силин по сравнению с Рыловым щеголь, в кожаном пальто, фуражка такого же фасона, как на Рылове, но сделана на заказ, карман пальто оттопырен — там пистолет, и сзади бугор — видимо, под пальто, в заднем кармане брюк, — второй пистолет.
— Здорово, урки! — приветствовал он. — Ну как, посадили уже Женечку? — в голосе слышалась нескрываемая насмешка человека, понимающего, что и он, и сослуживцы делают заведомо бесполезное дело.
— Ну их совсем, запаскудили работу с этим Вулем! Пошли, тормознем по одной! — обратился он к Рылову, — пущай эти сявки одни пройдутся.
Борис резко повернулся и пошел в противоположную сторону. Раскинин нерешительно потоптался на месте, потом поспешил за «старичками».
Шагая по улицам, Борис пристально вглядывался в лица прохожих, мысленно сличая их с фотографией Женечки, лежавшей в кармане. Так дошел он до Савеловского вокзала. Это был пустынный, захудалый вокзалишко. Поезда шли редко, в какие-то мелкие городишки, ни один из уважающих себя воров здесь не промышлял. Борис надвинул на глаза фуражку и осмотрел публику. Его внимание привлекли два человека, явно не спешившие ни к какому поезду.
Отсутствие вещей, опухшие лица, давно потерявшие опрятный вид костюмы свидетельствовали о более чем приятельских отношениях с зеленым змием. Борис решил, что это пропившиеся воры, которые вот-вот возьмутся за свое ремесло. Ну что ж! Не встретил Женечку, по крайней мере возьмет этих с поличным! Верхоланцев присел на подоконник, рассеянно поводил глазами по потолку и притворился спящим. Недалеко от его «подопечных» расположились с мешками трое пассажиров простецкого деревенского вида. Борис решил, что именно за этими мешками и охотятся те двое. Прошло минут двадцать, босяки и не смотрели в сторону мешков. Кто знает, в самом деле они не интересуются этими мешками или просто выжидают. Борис был нетерпелив. Кроме того, он проголодался и поэтому решил поторопить события.
Он подошел к босякам и, держа на расстоянии, чтобы не выхватили удостоверение, коротко и внушительно сказал:
— Я из МУРа.
Правой рукой в это время он, словно невзначай, провел по заднему карману. Именно так он представлял себе много раз арест злодеев.
— Ваши документы! — Борис не забыл краешком глаза посмотреть на окружающих пассажиров — какое впечатление производят его действия?
Босяки окаменели. Никогда такого важного удостоверения никто им не показывал, все бывало куда проще. Борис внимательно разглядел обоих и в фас и в профиль, сопоставил с фотографиями известных преступников.
Увы!..
— Какие могут быть документы! — просипел наконец один из босяков. — Мы приезжие!
— Пройдемте! — строго сказал Борис.
Босяки, заложив руки назад, с готовностью зашаркали опорками впереди конвоира. Туманная перспектива спать под крышей для них становилась реальной. И не где-нибудь в участке или вытрезвиловке, а в МУРе!
Борис подошел к телефону-автомату. Арестованные бодро толклись рядом. Если бы Борис был более опытен, он понял бы, что они сами боялись его упустить.
— Говорит Верхоланцев из седьмого. У меня арестованные. Оперативную машину к Савеловскому!
Автомобиль прибыл мгновенно. Босяки бодро перевалились через борт в кузов — дверцу открыть не сумели — и весело подмигивали прохожим: вот ведь какая прогулка по Москве им выдалась!
Машина шикарно подкатила к подъезду МУРа, и первый, кто встретился Борису, был Саксаганский. Ему тоже была нужна машина. Закусив короткие кавказские усики, с веселой иронией смотрел он на прибывших. А они снова бестолково мотались по кузову, приноравливаясь, как из него выбраться.
— Я вижу, к отечественным маркам они еще не привыкли, — без улыбки сказал Саксаганский, разглядывая потрескавшуюся пятку пассажира, перекинувшего ногу через борт в непосредственной близости от лица Верхоланцева.
Борис смущенно забормотал:
— Понимаете, вот тут двух надо проверить по картотеке и допросить по существу…
Саксаганский прервал его:
— Как ты мог такую вшивоту в МУР привезти, да еще в седьмое отделение? Само слово МУР — гроза уголовщины, а таких воришек да бродяжек допрашиваем в милиции, в отделениях. Ишь какую честь ты им оказал — посадил на мягкие подушки классной машины. А если срочный вызов? А если Вуль увидит?
— Что, я не могу проверить подозрительных людей? — захорохорился Борис.
— Можешь! Должен! Но именно — подозрительных. Для этого нужен наметанный глаз. А таких вот, — он кивнул на доставленных, — десятками ведут под охраной дворника в вытрезвитель.
— А может, они воры или беглые…
— Беглые?.. — с презрением протянул Яков. — Ты глянь на их головы — у них же колтун, два года не стриглись. Значит, в тюрьме не бывали. И какой же вор носит такие чуни и сидит на вокзале в летнюю погоду?
Босяки, в стороне переминавшиеся с ноги на ногу, явно были обеспокоены происшедшей задержкой. Чего доброго, сердитый кавказец совсем разговорит этого симпатичного юношу, и не видать им приличного ночлега.
— Эй, начальник! Отправляй скорея в камеру, а то «рататуй» весь раздадут!
— Ну, видишь? Они радехоньки, что ты их на свое попечение взял. Боятся опоздать к раздаче тюремной похлебки. А ну — вон отсюда! — Саксаганский с силой топнул мягким сапогом, так что покривился — подошву отшиб.
Босяки шарахнулись было, но остановились. Вдруг их конвоир за них вступится?
— А то я живо вас мыться отправлю, а потом в товарный двор — дровишек попилить!
Такая перспектива никак не улыбалась приятелям, и они заспешили, заковыляли вниз по кривому переулку.
Взглянув на расстроенное лицо Бориса, Саксаганский взял его под руку и прошел с ним в дежурную комнату. Снял трубку милицейского телефона:
— Семнадцатое? Говорит Саксаганский. Сейчас с Петровки по Колобовскому идут два зимогора, понятно, без документов. Задержите и оформите через стол привода. Если окажутся «деловыми», позвоните. — Он положил трубку, и Борис понял, что задание будет выполнено. — Саксаганский был авторитетен.
— Если Ножницкий спросит про машину, скажи, что ездил по моему поручению, — дружески улыбнулся он Борису.
Зайдя в МУР, Верхоланцев узнал, что Женечка-Не туды нога задержан. Взяли его комсомольцы Человидников и Рунцев, причем на месте преступления — вынимал внутренний замок у чьей-то двери.
Борис заглянул в кабинет начальника первого отделения, где уже шел допрос преступника.
— Совсем ты, Женечка, испакостился, — с укоризной говорил Шведов. — Раньше сейфы брал, а теперь в простую квартиру лезешь.
— Попух, попух, Николай Макарыч, — соглашался огромный коренастый