Из-за упущенного времени Эмили окончила колледж на семестр позже и проработала на «дамочку из Верхнего Ист-Сайда» всего два месяца, прежде чем та ее уволила. Потом начался карантин, и спустя несколько недель, когда крепкой почвы под ногами больше не было, депрессия вернулась.
Не видя другого выхода, Эмили втайне от матери опять легла в клинику и заплатила за лечение из средств, взятых из собственного фонда. Затем, приехав в Бруклин в июне, испугалась, что ситуация повторится, если она так и не займется делом и не заведет регулярных отношений. После того как она впервые попала в больницу, школьные друзья стали относиться к ней иначе, и у Эмили осталась всего одна близкая подруга, которая сейчас жила в Бостоне. Тогда Эмили решила поехать в Каттерс, где жили те, кого она, по крайней мере, знала всю жизнь.
– Ну что, по-прежнему не считаешь меня долбанутой?
Теперь он действительно так считал, но вовсе не в плохом смысле. И если ночное признание Джорджии его оттолкнуло, то рассказ Эмили только усилил тягу к ней. Даже в электрошоковой терапии крылась какая-то загадка.
– Пусть так, – ответил он, – но я все равно хочу о тебе заботиться.
Он снова поцеловал Эмили, проведя языком по кромке ее идеальных зубов. Дождь все стучал по стеклу, а западный ветер наполнил хижину очищающим запахом океана.
Конор вновь ощутил дуновение чего-то важного. С Элли у него ни разу такого не было, но у нормальных людей наверняка случаются моменты, когда накрепко запертая душа раскрывается навстречу другому человеку, и между ними образуется связь, какой нет ни у кого на свете.
– Ты ведь не из тех засранцев, которые манипулируют чужими чувствами? – спросила Эмили. – Или ты говоришь именно то, что девушки хотят услышать?
– Нет, – ответил Конор.
Она посмотрела в окно на мокрую черную ночь. Затем снова повернулась к нему:
– Потому что это было ужасно мило.
Глава десятая
Покинув хижину, пока Конор спал, Эмили не давала о себе знать весь следующий день. Наверное, раскрыв ему душу, она ждала, что Конор напишет ей первым. В обычной ситуации он так и поступил бы, но в тот вечер к нему должна была прийти Кэтрин, и от этого он еще больше сомневался в правильности своих действий.
Наверное, было бы благородно порвать с Кэтрин. Если сделать это сейчас, пока никто не пострадал, а их отношения с Эмили не начали развиваться, все обойдется. Она вряд ли станет о нем горевать, а он имеет полное право отказаться от того, что, по сути, является работой. К тому же ее интересовало только его тело. Значит, никаких обид.
Однако, стоило Кэтрин войти в хижину и распахнуть перед ним халат, под которым оказалось кружевное черное белье с поясом, Конор моментально сдался. Хуже не будет: один последний раз – и все. Они кинулись друг на друга с еще большей страстью; казалось, Кэтрин тоже понимала, что это конец. Обшарив пальцами каждое отверстие, она достала из кармана халата флакон лубриканта.
– По-моему, он тебе не нужен, – заметил Конор.
– Не туда, – отрезала Кэтрин. – Сюда. – Она опустилась на колени, раздвинула ягодицы и нанесла щедрую порцию смазки. – Ты делал это раньше?
Он кивнул. Элли наотрез отказывалась, но до нее он не раз занимался анальным сексом с другими партнершами. Конор считал способ сильно переоцененным, но решил не отказывать Кэтрин в новых ощущениях, тем более в их прощальную ночь.
– А я нет, – призналась Кэтрин. – Только не спеши.
Он мягко проник в ее обильно увлажненный анус, спрашивая себя, почему она не пробовала этого раньше, если давно хотела. Затем сосредоточился на стоящей перед ним задаче и вдруг вспомнил об отце Эмили, а потом и о ней самой. За первым стоном Кэтрин последовал еще один, и еще, и еще, пока она наконец не отдалась оргазму, содрогаясь в таких конвульсиях, что Конор, который к тому моменту тоже достиг пика, не понимал, сколько в них наслаждения, а сколько боли.
Она была права, когда шепнула Конору на ухо, что ему понравится. Ничто не возбуждало его так, как осознание того, что он первым воткнул флаг в святая святых Кэтрин Хэвмайер, прекрасной наследницы страховой и судостроительной компаний стоимостью в миллионы долларов.
Конор никогда не изменял Элли, а потому не знал, как справиться с муками совести. Хотелось во всем сознаться Эмили, хотелось сознаться Кэтрин, но он знал, что ничего не скажет ни той, ни другой. Таким было его наказание. Бремя вины, которое ему придется взвалить на плечи, даже если тайное никогда не станет явным.
В ту же секунду он понял, что не сможет порвать с Кэтрин: их встречи были слишком хороши. Многие считали, что именно таким сексом занимаются красавчики вроде него, именно такую жизнь они и ведут. Но он ждал целых двадцать четыре года, даже не подозревая, какое блаженство ждет его здесь, в самом конце Каттерс-Нек-роуд.
Значит, надо расстаться с Эмили, если, конечно, ее молчание не указывает, что все и так кончено. Чувства, которые он испытал к ней прошлой ночью, могли возникнуть под влиянием романтической атмосферы, стука капель дождя, драматичной истории ее нервного срыва. Это не любовь – ведь так не бывает.
Проводив Кэтрин, Конор отключил авиарежим на смартфоне, намереваясь отправить Эмили запоздалое прощальное послание. Но обнаружил, что его ждут три сообщения от нее. В первом она написала: «Слышь, как тебя там», заключив фразу в иронические кавычки. Во втором – извинилась за то, что отвлекает от дел. В третьем – прикрепила гифку с Гленн Клоуз из «Рокового влечения» и подписью: «Меня нельзя игнорировать, Дэн».
Кого он обманывает? Его чувства к Эмили абсолютно искренни.
«Встретив ту, с кем захочешь пойти под венец, не упусти свой шанс. Такие девушки на вес золота», – учил его Ричард. Другая Эмили могла ему не повстречаться.
Но и другая Кэтрин тоже.
Его план, который пока обрел лишь смутные очертания, казался совершенно безрассудным и к тому же неосуществимым. Рано или поздно прогремит оглушительный взрыв. А Конор не из тех, кто позволяет себе так поступать с женщиной – с любой из них.
Если не считать того, что именно так он и поступает последние пару дней.
Ничего страшного не случится, если его обман вскроется. Они обе переживут, даже Эмили. Денег у обеих хоть отбавляй – а это неплохо смягчает все удары судьбы. Кроме того, Конор вроде бы придумал, как обставить дело, чтобы ни одна из них ничего не заподозрила.
Он справится.
«Я занимался.