Я не смог. Точнее, он просто увял при виде другого лица, хотя пока затаскивал девчонку в туалет, он каменел, я чувствовал. Но стоило ей на подоконник сесть и ноги раздвинуть, как он упал.
Нет, я пытался поднять, потому что хотел себе же доказать, что не встрял. Такого ведь быть не может, думал я, пока целовал и трусы с девчонки сдергивал. Но Камилла в голову ворвалась, и я отстранился от девчонки. Только штаны натянул, и тут как тут стрелка спидометра кульбит совершила, потому что Камилла в туалете оказалась.
Взбесила тем, что в её глазах не было ни ревности, ни мерзости, никаких, сука, мерзких чувств. Ее глаза говорили только о том, что она меня боится.
Я был зол и хотел потребовать объяснений, потому за ней пошел. Ждал в туалете, как пацан какой-то, а потом простонал и ворвался в туалет. Шел на неё, а она сбежать решила, потому что боялась, тряслась, как сука бешеный кролик, чем в ярость и привела.
Мне ведь поначалу нравилась её дрожь, да я кайфовал даже, но сейчас она меня до пелены красной в глазах раздражала. Я всего лишь хотел причину узнать, а в итоге с ума сошел и терзать её начал.
Не сдержал злость и горечь, когда она меня на место поставила, указав на то, что всё, что было, никакого смысла не имело… Точнее, один был, и я там брал насильно, а она даже в беседке и машине просто принимала.
А сейчас расплакалась и обняла меня, потому что… Почему?
Мы долго уже держим друг друга в объятиях, и я отпускать её не хочу, но понимаю, что нужно, потому отпускаю, и она мне вторит. И пока смотрим друг другу в глаза, я ей и себе мысленно обещаю больше без её разрешения даже губ её не коснусь, потому что понял, что милка мне необходима и я влюблен.
Признаю это в себе, но ей не скажу. Мне сейчас только одно нужно, чтобы она на меня так же, как и я на неё, смотрела. Чтобы тоже влюбилась, потому что милку свою я никому никогда не отдам, но и то, что произошло у папы, для себя случиться не позволю. Потому сделаю всё, чтобы сама поцеловала, чтобы сама прикоснулась и чтобы взяла меня сама, ведь уже обняла сама и дала мне этим шанс мечтать, что моя чистая девочка будет моей.
Поэтому я отстранился первым и, подмигнув ей, направился к себе домой. Остановился рядом с батей, который смотрел вслед машине стариков, и выдал:
— Я влюблен.
Батя вздыхает и усмехается, посмотрев на меня, а потом кладет руку мне на плечо и говорит:
— Не удивил, малец. Главное, по той дороге не гони, конец которой ты уже видел.
— Я уже дорогу выбрал, — хмыкаю, — а вот к тебе вопрос есть... Почему бабушке не сказал о Карине?
— Да не поймет же… Скажи я ей, что влюблен в ту, у которой в дочь влюблен мой сын, — смеется, и я за ним следом улыбаюсь. — Мы с Кариной оба афишировать это не хотим. Типа счастье любит тишину, о которой будем знать только мы и наши дети, — подмигивает и толкает меня в сторону дома.
Поел с батей пирожков, ещё перекинувшись парой фраз, а потом пошел собираться на заезд. Сел на байк и, пока застегивал шлем, видел, как двойняшек отец привез к её дому. А потом и она выбежала, с ним о чем-то поговорила и побежала сестрам помогать сумки из багажника вытаскивать.
Улыбается и смеется так, что сам улыбаюсь, как придурок, а потом мотор запустил и помчал на заезд, где уже Савелий меня ждет. Пригнал к месту, снизил скорость, чтобы подкатиться к сидевшему на своем байке Савелию, и заглушил мотор.
— Тиграну после катки позвони, — говорит он.
— Что-то срочное?
— Он завтра в бор едет на сутки, за компанию с девочками. Я напросился и тебе советую, ведь там будет Камилла. А еще я собираюсь Янку оккупировать, так что будь другом, Камиллу от неё оттащи, чтобы всё получилось.
— Да я только за, — усмехаюсь.
*Звук сигнала*
— Ну, погнали? — дает краба Савелий.
— Погнали.
Моторы взревели. Вышла девчонка с флагами, и я нагнулся к рулю. Она взмахнула флагами, и мотобайки сорвались со своих мест, выезжая на проезжую перекрытую для гонок часть. Вдавил газу, задавая скорости своему коню, и уже предвкушал, как буду завтра задавать скорость любви своей вкусной милке.
32. Тепло
Камилла
Двойняшек забрал Тигран с Савелием. Я же стою у своей машины и уже десять минут жду Медведева у его дома.
Двойняшки порадовали так порадовали, сообщив, что с нами едет не только Тигран, но и Савелий. А поздним вечером Диана сказала, что ещё и Медведев поедет, мол, всё равно в домике Савелий будет один и ему с кем-то жить надо.
Я не препятствовала, хотя всё равно дрожью меня накрыло, ведь я до сих пор чувствовала себя виноватой перед ним. Но то, что уже я минут двадцать его стою жду и дозвониться не могу, заставляет меня жалеть об этом решении и притупляет чувство вины, сменяя на чувство злости.
— Медведев! — кричу я во все горло у его дома и пинаю по воротам.
Гараж открывается, и он выходит без футболки во всех своих многочисленных тату и с медведем на груди, который смотрит на меня грозно. Замечаю много ссадин и царапин на его теле и сглатываю, когда огромный синяк на ребре замечаю.
— Ты чего разоралась на всю улицу? — хмурится он.
— Мы опаздываем! Я тебя уже минут двадцать жду! — шиплю я и подхожу к нему.
Смотрю за его спину, а там инструменты вокруг байка валяются. Бросаю злобный взгляд в его глаза, а потом моргаю часто, понимая, что он, похоже, всю ночь здесь проторчал, ведь глаза красные и вид у него кричащий о том, что он спать сильно хочет.
— А что не позвонила-то?
— Я звонила, но ты трубку не брал…
— Бля... - вздыхает, — иди пока зайди чай с пирожками попей. Я соберусь, и поедем. Не кричи только, Милка, — улыбается и по кончику носа меня щелкает.
Идем в дом, он в свою комнату, а я на кухню, где