— Милка… поцелуй меня…
Начинаю дышать часто в унисон с ним, закрыв глаза и чувствуя бурлящий необузданный до конца адреналин в крови, и накрываю своими губами его.
Электрические всполохи всё моё тело поразили, и мне слегка больно в груди стало, словно иголкой быстро проткнули и вынули обратно. Я его целовала сама, а Арсений мне отвечал и гладил меня по щеке, шее. И я ещё горела внутри, словно всего этого мне было мало, и что-то требовало и шептало мне о большем.
Я поддалась, поэтому схватила его за лицо и развернулась, напирая в поцелуе так, что укладывала его на багажный ящик, опираясь ладонями в его грудь и коленями в сиденье.
Арсений словно скулил под моим натиском. Я, наверное, об этом очень пожалею, но сейчас всё невыносимо требовало вот так его целовать, терзать и всасывать его губы, обладать им языком, доводить сильнее до стонов и делать их громче.
— Ками?! — раздался крик Яны, и, резко испугавшись, оттолкнулась и потеряла равновесие от накрывшего вдруг страха.
Рухнула с квадроцикла попой на землю и только с болью на ягодицах поняла, что я только что сделала и как я его целовала. Краска к щекам прилипла мгновенно, когда Арсений начал хохотать.
— Время кончилось, — кричит Савелий, и в голосе его тоже смех ощутим.
— Понял, — отвечает Арсений, и квадроцикл уезжает. — Долго там сидеть будешь? — смотрит на меня сверху. — Или, может, ещё поцелуешь? — скалится и подмигивает.
Я резко выпрямляюсь и рот открываю от возмущения. Но, увидев, как он губы кусает свои, предвкушая мою эту реакцию. Я останавливаю себя и, изогнув надменно бровь, забираюсь на квадроцикл и толкаю его вперёд за руль.
Обнимаю его за талию и сокрушаюсь лбом об его спину, когда он скорость набирает, пытаясь понять, что это сейчас такое было и почему я так сильно хотела большего.
Приезжаем, и я срываю быстрее Арсения с махины и быстрым шагом иду сдавать экипировку. А там и двойняшек застаю, которые на меня с расспросами накинулись:
— Ты его уложила и целовала! Я видела! Что это было?
Мамочки… Мне даже представить стыдно, как я в этот момент выглядела! И на вопрос ее отвечать тем более, да мне даже и ответить-то нечего!
— Не знаю.
Девочки переглядываются, а потом почему-то дико смеяться начинают. Смотрю на них непонимающе, а потом глаза закатываю и бегом в дом несусь, чтобы больше никому на глаза не попасться.
А потом наступил вечер, где для нас истопили чан с теми самыми апельсинами и еловыми ветками. Мы с двойняшками в баню идти не захотели, а вот в чане поплескаться захотелось.
Надела свой черный раздельный купальник со стрингами и укуталась в полотенце, а потом и следом за двойняшками к чану пошла. Скинула полотенце на лавочку и полезла по лесенке в огромный чан, приняв руку помощи мужчины, который для нас его грел и наводил такую красоту.
И только я окунусь, так сразу блаженно простонала, ощущая горячую воду своей кожей и носом чувствуя совершенный аромат хвои и цитруса. А потом мужчина нам выдал огромные кружки с хмелем, которые настоятельно рекомендовал пить исключительно в чане, чтобы потом не бегать и не искать в каждом домике.
Под радостные эмоции и распитие хмеля я поняла, что он высокоградусный, а я уже чуть меньше половины выпила, и, зная, на что я в пьяном угаре вытворить могу, отдала обратно мужчине кружку.
Потом Диана куда-то пропала, а потом Яна тоже покинула чан, сказав, что скоро вернется. Минуты шли, а я плавала одна, и мне стало уже беспокойно за Яну. Поэтому я пошла в домик и как только вошла, так сразу же и выбежала оттуда, хапая воздух ртом.
Картина отвратительная перед глазами до сих пор стояла, а именно как Савелий там над моей сестренкой стоял и… О боже мой! Куда мне идти-то?!
С дрожью от холода я в одном полотенце и мокром купальнике захожу в домик Дианы и Тиграна и точно так же выбегаю, как из своего, с воплем.
Да что же это такое-то творится?!
34. Малышка
Арсений
— Они хотят видеть тебя на гонке. Сказали, если высший результат покажешь, то возьмут под свое крыло. Арс, там деньги такие крутятся, о которых ты даже мечтать не мог, — говорит организатор уличных гонок, пока я на Милку смотрю в одном полотенце.
Стоит у дверей и смотрит на меня пристально, пока сама себя обнимает и мурашками покрывается. Вижу носик покрасневший и слышу, как её зубы друг от друга бьются.
Замерзла, малышка…
Я бы прямо сейчас её согрел, до потери пульса бы согревал. Каждую клеточку этого смуглого тела облизывал.
Видел, как прекрасна под этим махровым полотенцем, и член мой тоже оценил. Да и пацаны эту красоту заметили, потому хотел даже им глазенки выколоть, как и свои растерзать в клочья.
Мы на крыльце бани стояли и во все три пары смотрели, как она по лесенке в чан забиралась, и, блядь, я из последних сил держал себя на месте, хотя мысленно уже бежал и впивался в её сочный зад.
Вся для меня, как надо мне. Оформленная, с пышными формами и до скрежета в зубах невыносимо плоским животиком, талия, что б её, осиная и грудь, мать вашу, видная, попочка пиздец насколько ахиренная.
Савелий с расспросами накинулся после того, как засек нас в лесу, и это было при Тигране. Конечно, пацанам я всё рассказал, посчитав это необходимостью.
Во-первых, чтобы больше с расспросами не лезли, во-вторых, чтобы своих в случае чего стопорили. Двойняшки явно ей мозги делают, говоря о том, какое я уродство мира этого.
Не кинуться на неё и не разорвать на части, которые хотел съесть, остановил себя сам, потому что знал, что впереди у меня с ней целая, сука, ночь…
— Когда гонка? — жмурюсь я от боли в ребре, когда иду за футболкой для Камиллы.
— Через три дня на треке, они всё объяснят, если ты согласишься.
— Согласен, — отвечаю организатору и протягиваю Милке футболку, кивая в сторону душа.
Милка берет мою футболку и изгибает вопросительно бровь.
— Жди звонка. Я номер им тогда твой отдаю.
— Хорошо. Спасибо, — сбрасываю видеозвонок и смотрю на неё в упор.
— Зачем мне это? — шепчет она и футболку