Я промолчала.
– Ладно, – сказал Васька, выглядывая из щели. – Пошли. Заезжий двор тут совсем рядом.
Я тяжело вздохнула, поднялась, опираясь на стену, и вышла из укрытия.
19
Васька оказался прав, заезжий двор был всего в паре минут ходьбы.
Здесь было шумно, тесно и удивительно живо. Лошади били копытами, возницы переговаривались. Кто-то ругался из-за плохо затянутых ремней, другие, наоборот, улыбались, желая друг другу легкой дороги.
Пар поднимался от лошадиных ноздрей. Пахло сеном и мокрой шерстью.
Но самое главное, здесь никому не было до меня дела. Каждый был занят своим: разгружался, грузился, спорил, торопился.
Я прижалась к стене дома, стараясь выглядеть как можно незаметнее, и начала наблюдать. Одни телеги были почти пустые – возможно, скоро уедут. Другие только разгружались, значит, торчать им здесь еще долго.
Васька же смотреть не стал.
– Наблюдение – это для людей, – буркнул он, – а я пойду разведаю обстановку изнутри.
И исчез, ловко лавируя между ногами, колесами и лошадиными хвостами.
Я нервно теребила край пальто, стараясь не трястись от холода и тревоги. Сердце все еще учащенно колотилось после погони. Но если меня еще не нашли, значит, не все потеряно!
Прошло не больше пары минут, когда из-под телеги вынырнул Васька. Он был припорошен снегом, но выглядел чрезвычайно довольным.
– Нашел, – сообщил он, важно устраиваясь рядом. – Мужичок один, через две минуты отъезжает. Приезжал за тканями. У него в телеге мешки. Мягкие, удобные. Самое то для благородных беглецов.
– Ты уверен? – тихо спросила я.
– Абсолютно. Лошади спокойные. Едет в соседнюю деревеньку. Доедем с комфортом, а там будем думать дальше.
Я еще раз окинула двор взглядом. Законников видно не было. Метель же лишь усиливалась.
– Ну что ж… – выдохнула я. – Пойдем.
Я натянула шарф повыше, опустила лицо и, стараясь не привлекать внимание, последовала за Васькой.
Мужичок, о котором говорил кот, уже успел устроиться на козлах. Собрал вожжи в руки и что-то ласково бормотал лошадям. Видать, настраивал их на дорогу.
Те переступали копытами и довольно фыркали. И вот телега едва заметно качнулась.
– Давай! – подбодрил меня Васька и сам нырнул между тюков.
Я поспешно оглянулась. Никто не смотрел в мою сторону. Набрала в грудь побольше воздуха для храбрости, ухватилась за край телеги и, неловко подтянувшись, забралась следом за котом.
Мешки пахли пылью. Но были сухими и теплыми. Я зарылась между ними, прижала колени к груди и только тогда позволила себе выдохнуть.
Телега тронулась.
Колеса заскрипели. Тяжело, уверенно. Сквозь щель между тюками я видела, как заезжий двор медленно пополз назад. Снег падал, заметая место, где я только что стояла.
– Ну вот, – довольно прошептал Васька, устраиваясь у меня под боком. – Я же говорил. Комфортно и без лишнего геройства.
Я закрыла глаза.
Неужели у меня получилось? Еще немного и город останется позади. А с ним уйдут в прошлое и тетка с сестрицей.
Правда, позади останется и Мирлай. В голове возник его образ. Его руки, теплые, уверенные. Я поймала себя на том, что улыбаюсь в темноте. Может, судьба подарит нам еще встречу?
Когда все уляжется и про меня забудут, можно попробовать вернуться и отыскать его…
Колеса застучали ровно, убаюкивающе.
И вдруг…
– Стой! Стой! Кому говорю!
Крик был резким, надсадным и… до боли знакомым.
Телега дернулась. Лошади недовольно заржали. Мужичок что-то удивленно забормотал, натягивая вожжи.
Я резко распахнула глаза, сердце ухнуло куда-то вниз.
– Остановись, я сказала!
Сквозь щель я увидела ее.
Норелла бежала за телегой, подбирая подол, с перекошенным от злости лицом. Щеки ее пылали, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. За ней едва поспевал пекарский сын. Рассеянный, явно не понимающий, как он оказался участником этой погони.
– Там беглянка! – крикнула Норелла вознице. – В телеге! Я видела, как она туда забралась.
Телега окончательно остановилась.
В следующее мгновение мешки надо мной резко раздвинулись. В глаза ударил холодный свет. Чья-то рука грубо схватила меня за локоть.
– Вот ты где, – тяжело дыша сказала Норелла. На ее губах расплылась торжествующая улыбка.
Меня вытащили из телеги, не давая опомниться. Ноги подкосились, снег тут же набился в обувь, а холод и страх пронзили до костей.
Вот и все…
– Ну, у нас почти получилось, – грустно протянул Васька и жалобно потерся о мои ноги.
Не прошло и минуты, как к нам подбежала запыхавшаяся Аннабелла. Раскрасневшаяся, с выбившейся из-под платка прядью. Она не стала ничего говорить, просто размахнулась…
Пощечина вышла звонкой.
Голова дернулась в сторону, в ушах зазвенело, а во рту появился противный металлический привкус.
– Поганка! – завизжала тетка. – Всегда знала, что ты неблагодарная дрянь!
Она вцепилась мне в ворот, так что ткань болезненно впилась в шею.
– Мало того, что мне неблагодарна, так еще и на весь город хотела беду навести! Ты понимаешь, что могло случиться, если бы маг рассердился?
Ее крик был таким громким, что вокруг нас начали останавливаться люди. Торговцы, возницы, зеваки. Заезжий двор быстро обрастал кругом любопытных.
– Та самая, – громко объявила Аннабелла, тряся меня за шиворот. – Гляньте! От мага хотела сбежать! А ведь он уже нарек ее своей невестой!
По толпе прокатилось неодобрительное гудение.
– Вот ведь…
– С магом шутки плохи…
– На весь город беду накликать могла…
– Связать ее надо, – подал голос кто-то из мужиков, – и не выпускать, пока маг лично не заберет ее.
– Так и сделаю, – с каким-то нездоровым удовлетворением отозвалась тетка.
Кто-то – слишком уж быстро и охотно – протянул веревку. Я даже моргнуть не успела, как Аннабелла с явным удовольствием скрутила мне руки. Узлы болезненно впились в запястье.
– Только попробуй дернуться, дрянь, – прошипела она мне на ухо.
Рядом неуверенно переминался жених Нореллы. Он смотрел на меня с жалостью, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
– Может… – неуверенно начал он, переступая с ноги на ногу. – Может, не стоит так